Отрицание метафизических систем, то есть догматической абсолютизации определенной системы взаимосвязанных философских положений, не ставит под вопрос возможности и необходимости систематического единства философского учения. Философские системы порождается не высокомерными притязаниями выдающихся философствующих индивидов; они необходимые результаты процесса познания. Философское знание, как и всякое знание вообще, ограничено по меньшей мере уровнем собственного развития. Но эта ограниченность снимается последующим развитием, которое, разумеется, также не свободно от ограниченности. Философские системы, писал Энгельс, «возникают из непреходящей потребности человеческого духа: потребности преодолеть все противоречия»[140]. Но разрешение всех противоречий так же невозможно, как невозможна сосчитанная бесконечность. Это обстоятельство, однако, не ставит каких-либо пределов систематическому развитию философского знания. Коль скоро постигнута эта закономерность, философии в старом, традиционном смысле слова приходит конец. Система Гегеля завершает предшествующее философское развитие, указывая, правда, в неосознанной форме путь, который, как говорил Энгельс, ведет «из этого лабиринта систем к действительному положительному познанию мира»[141].
Таким образом, Энгельс противопоставляет метафизической концепции философской (а также научной) системы понятие систематического познания, которое характеризуется не просто как рациональная методическая (или даже методологическая, эпистемологическая) группировка наличных знаний, а как познание системности, внутренне присущей всем объектам не только естественнонаучного, но и философского познания. Разумеется, систематическое познание и построение системы (не только в философии, но и в любой частной науке) – совершенно разные вещи. Однако если предмет познания – качественно определенная система, то целью исследования становится познание этой системы. В таком случае развитие системы знаний выступает как прогрессирующее познание определенной системы явлений. Такая система знаний является синонимом науки в современном смысле слова.
Гегель противопоставлял науку «собранию сведений». Научность, истинность, системность были для него понятиями одного и того же порядка. «Философствование без системы, – писал он, – не может иметь в себе ничего научного»[142]. И здесь, следовательно, гегелевское понятие философии как науки в противовес традиционной «любви к мудрости» совпадает с понятием диалектически понятой философской системы. Последняя, как уже подчеркивалось выше, есть развивающаяся система философского знания.
Следующей основной характеристикой истинной философской системы является, согласно Гегелю, единство формирующих ее принципов. Это единство возможно лишь постольку, поскольку исключается абсолютизация особых, частных принципов и тем самым их противополагание друг другу. В этом, по-видимому, смысл следующего тезиса Гегеля: «Под системой обычно понимают философское учение, основывающееся на ограниченном, отличном от других принципе; на самом деле принцип истинной философии состоит именно в том, что он содержит в себе все особые принципы»[143]. Это положение Гегеля вопреки убеждению некоторых его критиков не является оправданием философского эклектизма. Речь идет о диалектическом отрицании всех особых принципов с точки зрения всеобщего принципа, которым Гегель считал основное идеалистическое положение своей монистической системы. Разрабатывая идеалистическую систему, Гегель доказывал, что несовместимость различных идеалистических учений является следствием абсолютизации особых частных идеалистических основоположений. Гегель стремился синтезировать идеалистические учения, полагая, что диалектическое отрицание их особых принципов превращает эти принципы в согласующиеся друг с другом элементы истинной философской системы.
Гегель действительно подытожил историческое развитие идеалистической философии. Но его система в силу своего идеалистического содержания оказалась в противоречии с разработанной Гегелем диалектической концепцией развития. «Абсолютный дух» требует окончательного завершения философского развития. Принцип тождества бытия и мышления, несмотря на все диалектические оговорки, сводит бытие к онтологически интерпретируемому мышлению, исключая тем самым эпистемологический принцип отражения. Знание оказывается тождественным бытию; система знания трактуется как система бытия, развертывающая и осознающая свои определения.