В.И. Ленин указывал, что вера Гегеля в разум и его права, его убеждение в том, что борьба с социальным злом коренится в самой закономерности диалектического развития, придавали учению немецкого философа революционный характер[203]. Эту гегелевскую веру в разум современные буржуазные идеологи, ставшие противниками социального прогресса, третируют как наивную, некритическую, утопическую. Гегель, утверждают они, верил в разумность действительного, но разумное оказалось недействительным, а действительное – неразумным. Разумное переустройство общественных отношений означает, как утверждают иррационалистские критики Гегеля, превращение общества и самой человеческой личности в объекты бюрократической манипуляции. Утопия, ставшая действительностью, оказывается, с этой точки зрения, наихудшим злом. Таким образом, современная буржуазная критика философии Гегеля есть, по существу, отречение буржуазии от прогрессивных философских традиций своего исторического прошлого. Реакционность этой критики убедительно проявляется в том, что она фактически отстаивает даже не status quo современного капитализма, а его ante status quo.
Гегелю, как мы, надеюсь, показали в этой статье, в отличие от рационалистов XVII века и представителей буржуазного просвещения XVIII века не была свойственна некритическая вера в разум. Главное в гегелевском понимании разума – принцип развития, противоречия, отрицания – есть, по существу, позитивная критика исторического разума, которая в отличие от кантовской критики обосновывает (если, конечно, иметь в виду ее «рациональное зерно») объективную закономерность развития, закономерность познания его законов, необходимость овладения ими и возможность разумного преобразования мира. Именно поэтому идея могущества разума получила свое научно-философское развитие в учении марксизма.
30. 1977 № 2 (стр. 82 – 95).
Рациональное и иррациональное
Первой необходимой, хотя и недостаточной предпосылкой научно-философского понимания разума является отказ от его абсолютизации и универсализации. Вопреки учению рационалистического идеализма разум не есть сущность вещей. Даже сущность человека не может быть сведена к разуму, хотя разум, конечно, непосредственно относится к человеческой сущности. Разум, как и сознание, – общественный продукт, социальное качество, видовая характеристика человека, который поэтому и определяется как homo sapiens.
Существование разума предполагает не только человеческий мозг, но и человеческие, общественные отношения. Следует поэтому отличать разум от психической деятельности даже высших животных, которым, судя по исследованиям зоопсихологов, свойственно своеобразное, примитивное мышление. Однако целесообразное поведение этих животных лишь в незначительной степени может быть объяснено свойственным им «мышлением». Не следует повторять заблуждения М. Монтеня, который, несмотря на весь свой скептицизм, утверждал: «Образ жизни тунцов свидетельствует о том, что они по-своему знакомы с тремя разделами математики. Что касается астрономии, то можно сказать, что они обучают ей людей: действительно, они останавливаются в том месте, где их застает зимнее солнцестояние, и остаются здесь до следующего равноденствия; вот почему даже Аристотель охотно признает за ними знакомство с этой наукой. Что касается геометрии и арифметики, то они всегда составляют косяк кубической формы, во всех направлениях квадратный, и образуют плотное тело, замкнутое и со всех сторон окруженное шестью равными гранями…»[204].
Маркс и Энгельс считали выдающейся заслугой Ч. Дарвина научное объяснение феномена целесообразности, характеризующей физиологическое функционирование животных, их адаптацию к условиям обитания, способность научения и т.д. В наше время, когда бионика, биохимия, кибернетика, экология и другие науки расширили и углубили научные представления о спонтанной целесообразности, присущей всему живому, становится еще более очевидным, что это поразительное свойство животных и растений не может быть объяснено как разумная деятельность. Известно, что происходящие в человеческом организме стихийные целесообразные физиологические процессы не только независимы от сознательной и разумной деятельности человека, но подчас и просто непонятны или даже неизвестны последнему.
Разум есть человеческое, специфически человеческое. Называть другие явления природы (не только предметы неживой природы, но и животных) неразумными – значит констатировать истину некорректным образом. Только существо, обладающее разумом, может быть как разумным, так и неразумным существом. Этот парадокс разума был известен уже Т. Гоббсу, который писал: «Камни и неодушевленные существа только потому не могут заблуждаться, что они не обладают способностью рассуждать и представлять»[205].