Рациональное, как и вся познавательная и практическая деятельность людей, исторически обусловлено, относительно, противоречиво. Формы рациональности, которые перестали соответствовать новым историческим условиям, подвергаются отрицанию, то есть преодолеваются продолжающимся развитием. Существует, следовательно, не только рациональное, но и нерациональное. Не следует абсолютизировать эти противоположности: они относительны, подобно противоположностям истины и заблуждения, знания и незнания, что отнюдь не стирает качественного различия между ними. Наши предки сжигали леса, культивируя на обработанной таким образом почве полезные растения. В наше время рационализация земледелия включает в себя не только защиту лесов, но и лесоразведение.
Общественное производство, которое представляет собой разумную организацию сознательной и целесообразной человеческой деятельности, вызывает на протяжении всей истории человечества прогрессирующее ухудшение естественных условий существования человечества. Это отрицание рационального его собственными стихийными последствиями, разумеется, не случайно, а закономерно. Однако и оно, это отрицание, само подлежит отрицанию. Иными словами, нарушение экологического баланса не является абсолютным законом разумной деятельности. Регенерация среды человеческого обитания (и даже ее улучшение, совершенствование) – вполне разрешимая социальная задача в рамках определенной исторической перспективы, которая предполагает, вопреки убеждениям теоретиков современного «технического пессимизма», дальнейшее, всестороннее развитие производительных сил в рамках соответствующих им производственных отношений, основанных на общественной собственности на средства производства. Этот вывод – не субъективное убеждение, а научно обоснованное заключение, которое уже в настоящее время подтверждается практикой рациональной организации технологического процесса, включающего в себя переработку или полную нейтрализацию его неизбежных отходов. Нет принципиально непознаваемых, непредвидимых, неустранимых негативных последствий научно-технического прогресса. Тем не менее преодоление нерационального, как постоянная необходимость, все более осознаваемая людьми, никогда не завершается абсолютными результатами.
Рационализация производства в широком смысле этого слова означает не только совершенствование техники, технологии, но и рационализацию социальной формы производительных сил. С этой точки зрения следует рассматривать переход от одной общественно-экономической формации к другой – эпохальные вехи всемирно-исторического прогресса. И переход от капитализма к социализму представляет собой социально-экономическую в масштабах всемирной истории рационализацию общественного производства, которая, далее, становится основой как ускоренной научно-технической рационализации, так и всестороннего развития всего многообразия общественных отношений.
Таким образом, философия марксизма рассматривает рациональное не как статическую определенность человеческой деятельности, организации общества, а как социальный процесс, общественное развитие, необходимым элементом которого является диалектическое отрицание каждой исторически определенной формы рационального его собственным поступательным развитием. «Место отмирающей действительности, – говорит Энгельс, – занимает новая, жизнеспособная действительность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления, – насильственно, если оно противится этой необходимости»[213]. Такая диалектика рационального неприемлема как для приверженцев прошлого, становящихся в силу этого противниками настоящего, так и для тех, кого страх перед будущим превращает в консерваторов. Мы имеем в виду не только отдельных мыслителей – философов и социологов, – но и те социальные классы и группы, положение которых сознательно или бессознательно выражается в их теоретических построениях. Такой реакционной метафизической интерпретацией диалектической противоречивости рационального, как и всей природной и социальной действительности вообще, является философский иррационализм. Среди его сторонников мы находим, с одной стороны, идеологов империалистической буржуазии, а с другой – мелкобуржуазных глашатаев романтического антикапитализма.
Философский иррационализм, фиксируя качественное различие между рациональным и нерациональным, истолковывает это различие как абсолютную противоположность. Исторически преходящий характер каждой формы рационального интерпретируется как свидетельство его изначальной нерациональности, его призрачной, мнимой разумности. Нерациональное, превращенное в абсолют, характеризуется уже как иррациональное.