Таким образом, мистификация экономической структуры буржуазного общества есть не просто результат изощренной софистики апологетов капитализма: мастера мистификации сами являются специфическим продуктом капиталистического способа производства, их интеллектуальная деятельность – идеологическая форма духовного производства в условиях капитализма, их сознание – отражение данного общественного бытия. Эти идеологи, впрочем, как и другие агенты капиталистического производства, «чувствуют себя совершенно как дома среди этих отчужденных и иррациональных форм: капитал – процент, земля – рента, труд – заработная плата, ибо они движутся в этих формах внешней видимости и постоянно имеют дело с ними»[224]. Действительная взаимосвязь качественно различных видов доходов, их единство, их отношение к труду, создающему прибавочную стоимость, – подлинная основа всех видов дохода при капитализме – представляются вульгарному экономисту чем-то совершенно несообразным, противоречащим очевидности. Его сознание отражает отчужденные экономические отношения; это – отчужденное сознание. Вот почему извращение действительных отношений, иррациональная видимость самовозрастания капитала безотносительно к эксплуатации рабочей силы – все это представляется трубадуру капитала чем-то само собой разумеющимся. «Как только вульгарный экономист, – отмечает Маркс, – доходит до этих несообразностей, ему все становится ясным, он уже не чувствует потребности раздумывать дальше»[225].
Эти замечания Маркса, впрочем, как и весь анализ непосредственного проявления сущности капиталистического производства, имеют громадное эпистемологическое значение, в частности для исследования феномена очевидности, которая, так сказать, вопреки очевидности нередко оказывается лишь обманчивой видимостью, стоящей на пути проникающего в сущность явлений научного исследования. И все же эту видимость не следует сбрасывать со счетов после того, как она идентифицирована, то есть познана как видимость. Задача заключается не просто в том, чтобы свести видимость к сущности; необходимо показать, как и почему данная сущность порождает данную видимость. Это и делает Маркс в третьем томе «Капитала». Только такой генетический анализ видимости является диалектическим в отличие от редукционистской методологии, которой ограничивались классики буржуазной политической экономии.
Наиболее впечатляющим примером иррациональной видимости капиталистических отношений (и соответствующей этой видимости мистификации их антагонистической сущности) служит уже упоминавшееся отношение: капитал – процент. Ссудный капитал, как известно, не продается, а предоставляется взаймы. Процент есть плата за кредит, специфическая цена ссудного капитала, которая, однако, радикально отлична от заключенной в нем стоимости. Эта цена не есть денежное выражение стоимости. Но в таком случае цена не является ценой, и процент, как несоизмеримая со стоимостью цена, представляет собой, говоря словами Маркса, «абсурдное противоречие». Маркс пишет: «Процент как цена капитала – выражение с самого начала иррациональное»[226]. Основу этой иррациональной видимости образует закон прибавочной стоимости, часть которой составляет процент. Получение процента возможно лишь потому, что деньги, предоставленные в кредит, в конечном счете финансируют капиталистическое предпринимательство, то есть производство прибавочной стоимости. Эта, казалось бы, очевидная сущность дохода, состоящего из процентов с капитала, совершенно затушевывается процессом функционирования ссудного капитала, собственник которого получает установленный процент независимо от того, используется ли ссуда для производства или же для личного потребления. А поскольку кредитор и кредитуемый являются капиталистами, процент «есть отношение между двумя капиталистами, а не между капиталистом и рабочим»[227]. Поэтому связь процента с эксплуатацией еще более скрадывается. Капитал, приносящий проценты, представляется уже не капиталом, а каким-то таинственным свойством особенной вещи, денег. Это поражающее воображение самовозрастание капитала непосредственно проявляется как «отношение некоей вещи, денег, к самой себе»[228]. Деньги порождают деньги – такова видимость ссудного капитала, обращение которого, выражаемое формулой Д – Д' представляет собой «иррациональную форму капитала, высшую степень искажения и овеществления производственных отношений»[229].