То, что яблони производят яблоки, а на грушевых деревьях вырастают груши, – природный процесс, который не порождает иррациональной видимости. Такого рода процессы привели некоторых античных философов к выводу, что подобное порождается подобным. Но этим мыслителям и в голову не приходило, что деньги обладают мистической способностью производить деньги. Лишь капиталистический способ производства породил эту иррациональную видимость, которая представляется буржуазному сознанию совершенно естественным, рациональным и, более того, внеисторическим свойством денег.
Маркс цитирует Р. Прайса, известного английского экономиста второй половины XVIII века, который писал: «Деньги, приносящие сложные проценты, сначала растут медленно, но в дальнейшем темп роста непрерывно ускоряется, и через некоторое время он достигает такой быстроты, что превосходит всякое воображение. Один пенс, отданный в рост на 5%, в год рождения Христа, к настоящему времени вырос бы в сумму, большую, чем представляли бы 150 миллионов земных шаров, состоящих сплошь из чистого золота»[230]. Эта цитата не просто исторический анекдот, обнаруженный Марксом в истлевших архивах экономической мысли. Убеждение Прайса разделяли многие его современники. Больше того, тогдашний премьер-министр Англии В. Питт, самым серьезным образом восприняв мистификацию Прайса, внес в палату общин законопроект о введении нового налога, общая сумма которого, непрерывно возрастая в виде банковского капитала по закону сложных процентов, гарантировала бы Англии бездефицитный государственный бюджет. Питт, как и вульгарные экономисты последующего периода, не способен был уразуметь, что величина прибавочной стоимости, детерминируемая массой прибавочного труда, ставит границу накоплению всякого, в том числе и денежного, капитала.
Маркс разъясняет, что иррациональная видимость капиталистических отношений коренится не в существовании прибавочного продукта, а в антагонистической природе капиталистического производства. Вместе с уничтожением эксплуатации человека человеком, уничтожением отчуждения производительной деятельности и ее продуктов исчезает порабощение людей стихийными силами общественного развития и иррациональная видимость экономических отношений, которая извращает, уродует весь образ человеческой жизни. Однако уничтожение антагонистических отношений не означает устранения противоречий общественного развития. Научно-технический прогресс и социально-экономическое развитие ограничены по меньшей мере тем уровнем, который ими достигнут. Господство человека над природой вызывает глубокие, вполне сравнимые с геологическими изменения природных процессов, изменения, которые нередко не только не соответствуют намерениям людей, но и явно им противоречат. Разумеется, люди все более научаются управлять и стихийными последствиями своей сознательной деятельности, но это не означает уничтожения такого рода последствий. Если недопустимо абсолютно противопоставлять рациональное и нерациональное, то столь же недопустимо метафизически разгораживать нерациональное и иррациональную видимость. Необходимо, следовательно, учитывать относительность, историческую ограниченность, противоречивость рационального. Диалектика рационального и нерационального так же всеобща, как и развитие, ибо нерациональное – это и есть в конечном итоге неизбежная историческая ограниченность рационального.
Марксизм-ленинизм доказал возможность и закономерность переустройства общества на разумных началах. Коммунистическое строительство практически осуществляет это переустройство.
Основной характеристикой этого нового исторического процесса является планомерное, разумное социальное творчество во всех сферах общественной жизни, благодаря которому развитие человеческой самобытности, прогресс человечности становится высшей общественной целью.
Таким образом, отвергая рационалистическую абсолютизацию разумного, так же как и иррационалистическое превращение неразумного в чудовищный абсолют, мы путем научно-философского исследования обосновываем необходимость разумно организованной борьбы человечества против иррациональных форм проявления стихийных последствий его собственной деятельности. Эта борьба, формы которой постоянно рационализируются, явится одним из важнейших гуманистических аспектов всей последующей истории человечества.
31. 1977 № 11 (стр. 76 – 87).
В.И. Ленин и гегелевская концепция универсальности практики