Важнейшей формой практической деятельности является труд. Гегель пишет: «Практическая культура, приобретаемая посредством труда, состоит в потребности и привычке вообще чем-нибудь заниматься и, далее, в ограничении своего делания, согласуясь частью с природой материала, частью же и преимущественно с произволом других, и в приобретаемой благодаря этой дисциплине привычке к объективной деятельности и общезначимым умениям»[251]. Высокая оценка трудовой деятельности – характерная черта философии Гегеля, который, как указывал Маркс, «ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда»[252]. По Гегелю, становление человека как члена общества представляет собой краткое повторение истории человечества, освоение личностью опыта всемирной истории. Это возвышение личного до общественного возможно лишь благодаря труду.
Характеризуя гегелевский анализ целесообразной деятельности, Ленин подчеркивает особое значение, которое Гегель придает орудиям труда. Обыденному сознанию, подчеркивает Гегель, труд представляется лишь средством для достижения определенных целей, ради которых только и совершается труд. Орудия труда, с этой точки зрения, являются только внешними средствами, применяемыми для достижения главного – цели. Гегель оспаривает это потребительское воззрение, которое, кстати сказать, типично для идеалистического понимания истории. Он противопоставляет ему диалектическое понимание отношения цель – средство. Цели, которые кажутся порожденными человеческой субъективностью, обусловлены условиями жизни людей и самой природой человека, между тем как в орудиях труда (средствах) воплощена имманентная цель человеческой деятельности – овладение силами природы. То, что непосредственно является целью, оказывается в сущности средством, в то время как средство, которое служит для достижения субъективной цели (удовлетворения непосредственных потребностей людей), представляет собой выражение основной цели (и смысла) человеческой жизни – развертывания присущих ей потенций, развития человеческой личности.
В.И. Ленин цитирует Гегеля: «…Средство есть нечто более высокое, чем конечные цели внешней целесообразности; плуг почтеннее, чем те непосредственные наслаждения, которые приготовляются им и служат целями. Орудие сохраняется, между тем как непосредственные наслаждения проходят и забываются. В своих орудиях человек обладает властью над внешней природой, тогда как в своих целях он скорее подчинен ей». В этом положении Ленин видит «зачатки исторического материализма у Гегеля»[253]. Разъясняя положительное содержание гегелевского рассуждения о соотносительности целей и средств, Ленин пишет: «На деле цели человека порождены объективным миром и предполагают его, – находят его как данное, наличное. Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы („свобода“)»[254]. Формулируя в связи с приведенной нами цитатой из Гегеля подлежащую исследованию тему «Гегель и исторический материализм», В.И. Ленин выдвигает тезис, указывающий направление такого исследования: «Исторический материализм как одно из применений и развитий гениальных идей-зерен, в зародыше имеющихся у Гегеля»[255].
Естественно, возникает вопрос, чем объясняется то обстоятельство, что Гегель, глубоко постигший роль трудовой деятельности, сказался весьма далек от понимания производства как определяющей основы общественной жизни? Ответом на этот вопрос служит гегелевское, идеалистическое понимание труда. Гегель, указывает Маркс, «знает и признает только один вид труда, именно абстрактно-духовный труд»[256]. Это значит, что Гегель сводит материальное производство к духовному производству, истолковывает материальное производство как в сущности духовное. Вне гегелевского вúдения мира оказывается внутренняя связь высших духовных проявлений человеческой жизни с многообразием созданной человечеством «второй природы». Идеализм помешал Гегелю понять фундаментальные факты, характеризующие специфичность объективной основы общественного развития.
Маркс указывает, что Гегель «видит только положительную сторону труда, но не отрицательную»[257]. Положительная сторона труда заключается, по Гегелю, в том, что труд создает не только вещи, необходимые человеку, но и самого человека, как деятельное существо, члена общества и т.д. Так, в промышленности, пишет Гегель, человек «является целью для самого себя, и он относится к природе как к чему-то такому, что подчинено ему и на что он налагает отпечаток своей деятельности»[258]. Это понимание производства (промышленности), несмотря на заключающиеся в нем глубокие мысли, страдает буржуазной односторонностью. Утверждая, что в промышленности «человек является целью для самого себя», Гегель отвлекается от того, образующего «отрицательную сторону» труда, факта, что производство на протяжении тысячелетий представляет собой специфическую форму порабощения трудящихся, вследствие чего производитель, например, на капиталистическом предприятии, меньше всего является целью для самого себя.