Существование рабовладельческих, крепостнических отношений, так же как и капиталистическую эксплуатацию труда, Гегель не связывает с производством, с исторически определенными уровнями его развития. Среди гениальных догадок Гегеля, являющихся, по выражению Ленина, зародышами исторического материализма, нет, разумеется, догадки о существовании общественных отношений производства, социальной формы развития производительных сил. Гегель стоял на точке зрения английской классической политической экономии, которая при всех своих научных достижениях отождествляла капитал с накопленным трудом, производство товаров – с производством вещей вообще, то есть увековечивала капиталистическую форму общественного производства, считая ее единственно рациональной, соответствующей человеческой природе. Рабовладение и крепостничество рассматриваются Гегелем как исторически необходимые формы развития «объективного духа» народов, которые лишь постепенно осознают свою субстанциальную сущность – свободу.
Гегелевское непонимание «отрицательной стороны» труда, порождаемой антагонистическими производственными отношениями, показывает, что не только идеализм, но и буржуазное мировоззрение вообще делает невозможным как материалистическое понимание истории, так и научно-философское понимание практики в качестве универсальной человеческой деятельности. Практика в своей важнейшей форме, то есть как материальное производство, является определяющей основой всей общественной жизни. Практика в самом широком смысле слова есть деятельная основа познавательной деятельности. Критерием истинности служат специфические формы практики, в особенности те ее формы, возникновение и развитие которых непосредственно связано с познанием, с научно-исследовательской деятельностью прежде всего. Практическая деятельность, обогащенная развитием научного познания и непосредственно связанная с ним, есть вершина познания.
Практика – это не только изменение внешней природы, но и изменение общественных отношений. Всякое инструментальное действие, даже в тех случаях, когда его орудиями являются руки и ноги человека, носит практический характер. Практикой в конечном итоге является любое опредмечивание человеческой деятельности. Такое понимание практической деятельности, ее универсальности несовместимо с идеалистической философией, в том числе и с диалектическим идеализмом, несмотря на то, что ему принадлежит заслуга первой в истории философии постановки вопроса об универсальном характере практики.
И тем более несовместимо с идеализмом, в силу классовой ограниченности этого учения, марксистское понятие революционной практики. Буржуазные мыслители в своем понимании практики исходят, как правило, из эмпирического представления о необходимости удовлетворения «внешних» потребностей, без которых невозможна человеческая жизнь. Гегель попытался связать практику с преодолением отчуждения, составляющего содержание «гражданской жизни». Однако единственным средством преодоления отчуждения, которое выступает у Гегеля как всеобщее отношение духа к своему инобытию, является познание в его абсолютных, по учению Гегеля, формах: искусство, религия, философия. Именно познание, а не практика, которая в конечном счете сводится Гегелем к тому же познанию, оказывается с точки зрения абсолютного идеализма наиболее универсальной деятельностью, которой поэтому приписываются в действительности несвойственные ей функции и возможности.
Место революционной практики, сознающей необходимость применения материальной силы против порабощающих трудящихся материальных общественных отношений, занимает у Гегеля чисто духовная деятельность, отрешившаяся от непосредственной связи с материальными предметами. Это значит, что преодоление отчуждения носит у Гегеля не практический, а теоретический, точнее даже умозрительный, характер. Этому мнимому отрицанию отчуждения марксизм противопоставил его революционно-практическое отрицание, которое характеризуется как действительно достигающее поставленной цели. «Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика», – пишет Маркс в своих знаменитых «Тезисах о Фейербахе»[259].