Разумеется, естествоиспытатели, отвергая упрощенный метафизический материализм, далеко не всегда обращаются к диалектико-материалистическому мировоззрению. Идеологическая атмосфера буржуазного общества не только не способствует такому повороту, но решительно противодействует ему. Современные западные философы, следуя примеру своих предшественников, утверждают, что диалектический материализм попросту невозможен, что диалектика и материализм принципиально несоединимы. Конечно, идеалистическая диалектика и метафизический материализм несовместимы. Но сие не относится к диалектико-материалистическому мировоззрению марксизма.
В.И. Ленин писал, характеризуя позитивистскую разновидность идеализма: «В наше время нельзя философу не объявлять себя „реалистом“ и „врагом идеализма“»[270]. Эта характеристика особенно применима к современной идеалистической философии, выступающей под флагом критики и даже отрицания идеализма. Разумеется, это не отрицание теоретической сути идеализма, а отрицание исторически определенных, классических (например, рационалистических) форм идеалистической философии. С такого рода мнимым отрицанием идеализма, демонстрирующим парадоксальную метаморфозу идеалистической философии, по-видимому, мы встретимся на конгрессе. Не трудно представить себе идеалистов, которые станут доказывать, что они являются сторонниками неидеалистической (но, конечно, и нематериалистической) философии. Такие утверждения – наглядное выражение кризисного сознания в современной идеалистической философии.
Известно, например, что неотомисты именуют свое религиозно-философское учение «критическим реализмом», который-де вполне согласуется с наукой. Показательно в этой связи утверждение известного западногерманского неотомиста И. де Фриза: «Душа не есть для нас нечто „божественное“ или же лишь „сверхприродная“ реальность… Она вполне принадлежит области природы, и те факты опыта, которые нам известны, также недостаточны для того, чтобы свести ее к особенному, непосредственному творению бога…»[271]. Не следует думать, что де Фриз пересматривает догмат о бессмертии души. Напротив, он пытается «подтвердить» его на новый лад, заявляя, что научные данные, как они ни важны, все же недостаточны для решения философских вопросов. Однако он умалчивает о том, что и философские аргументы могут быть научными или же, как это имеет место в данном случае, чуждыми науке.
Итак, предстоящий всемирный философский конгресс будет обсуждать проблемы, которые в равной мере интересуют как философов, так и естествоиспытателей и представителей гуманитарных наук. Выбор темы определяет и состав участников конгресса. Если предыдущие философские конгрессы были преимущественно собраниями философов, то на Дюссельдорфском конгрессе философы встретятся с астрономами, биологами, математиками, лингвистами, социологами.
Основная тема конгресса подразделяется на восемь подтем пленарных заседаний, о которых речь пойдет ниже. Что касается секционных заседаний, то они будут продолжением пленарных, но в более ограниченной аудитории. Поскольку значительная часть докладов, которые будут обсуждаться на конгрессе, уже опубликована, можно в известной мере, не претендуя на предвосхищение содержания предстоящих дискуссий, представить себе их основные особенности.
1). Идея универсума, то есть прежде всего философские проблемы астрономии, астрофизики, космологии. Это проблема мира как единого связного целого. Это, конечно, и сохраняющая непреходящую актуальность проблема бесконечности Вселенной и притом не только в количественном, но и в качественном отношении.
Астрономия всегда играла громадную роль в формировании мировоззрения людей. В наше время ее мировоззренческое значение, пожалуй, еще более возросло. Исследование процессов, происходящих в ядрах галактик, а также таких феноменов, как квазары, сделали предметом обсуждения вопрос о возможном существовании закономерностей, качественно отличных от тех, которые уже известны науке. В этой связи акад. В.А. Амбарцумян писал: «Попытки описать их в рамках известных сейчас фундаментальных физических теорий встречаются с огромными, возможно, непреодолимыми трудностями. Я считаю, что именно от астрономии следует уже в недалеком будущем ожидать выявления новых фактов, которые потребуют формулировки новых физических теорий, более общих, чем известные сейчас»[272].
272