Следует, впрочем, подчеркнуть, что имеются и такие буржуазные философы, которые ополчаются на молекулярную биологию за то, что она подтверждает материализм. Они противопоставляют генетике спекулятивные псевдобиологические концепции. Так, западногерманский идеалист О. Кун, ссылаясь на генетику и утверждая, что «современный человек является сторонником материализма», приходит к выводу: «Генетика – механистически ориентированная область биологии»[277]. Механицизм, с его точки зрения, равнозначен материализму. Упростив, таким образом, задачу «опровержения» материализма и «материалистической ереси естествознания», Кун уверяет, что с помощью витализма естествознание может быть истолковано в богоугодном духе. Однако наибольшие надежды Кун возлагает на… парапсихологию. «Парапсихология, – пишет он, – полностью ниспровергает материализм»[278].
Мы видим, таким образом, что обсуждение коренных мировоззренческих проблем, которые ставятся современной биологией, находит свое закономерное выражение в борьбе между основными – материалистическим и идеалистическим – направлениями в философии.
3). Сознание, мозг и внешний мир. Эта тема, относящаяся к психологии и родственным ей научным дисциплинам, непосредственно связана с основным вопросом философии. Современные идеалисты, как это ни парадоксально на первый взгляд, нередко отрицают существование сознания, следуя в этом отношении за бихевиоризмом, который ставит на место будто бы мнимых психических актов внешние поведенческие реакции. По этому пути следуют и английские философы-аналитики, исключающие термин «сознание» из лексикона науки. Такая нигилистическая позиция не является, вопреки убеждению некоторых историков философии, возрождением вульгарного материализма XIX века. Философы-аналитики, сводя сознание к совокупности физиологических реакций, истолковывают тем самым его содержание не как отражение объективной реальности, а в духе субъективизма и агностицизма.
Идеалистическое «упразднение» сознания не вытеснило, однако, традиционных идеалистических попыток обосновать субстанциальность духовного. Иное дело, что эти попытки существенно модифицируются: существование материального субстрата духовного, как правило, прямо не отрицается. Даже неотомизм подчеркивает связь психического с нервной системой. Вместе с тем неотомисты, так же как и другие идеалисты, пытаются обосновать тезис, согласно которому несводимость психического к его физиологическому субстрату свидетельствует о субстанциальности духовного. При этом совершенно умалчивается о том, что с точки зрения современного, марксистского материализма сознание – социальный феномен и именно поэтому в принципе не может быть сведено к его физиологической основе. Сознание не просто обусловлено функционированием мозга или даже отражением внешнего мира, оно предполагает взаимодействие людей, общество. Деятельность человеческих индивидов играет определяющую роль в развитии их сознания. Обоснованию этого важного положения посвящены исследования видного советского психолога А.Н. Леонтьева и его учеников.
4). Рациональность в науке и другие типы рациональности. Разум, разумное, рациональное – понятия, с которыми исторически связано все развитие философии. Уже в античную эпоху философия характеризовалась как разумное, в отличие от повседневного сознания, понимание мира. Так, в платоновской утопии государства разрабатывается определенный, отразивший кризис рабовладельческого строя идеал разумного переустройства общества. В последующие эпохи идея разумного переустройства общества наполнялась новым исторически прогрессивным содержанием, как это видно на примере буржуазного просвещения. В учении марксизма идея разумного преобразования общественных отношений основывается на материалистическом понимании истории, научном исследовании закономерностей экономического развития. Диалектико-материалистическое понимание рациональности вскрывает присущую ей историческую ограниченность, относительность, противоречивость. Этой диалектики рационального не могут понять современные буржуазные философы, которые скатываются к абсолютному релятивизму, то есть субъективистски интерпретируют рациональное. Яркий пример этому «принцип фальсифицируемости» К. Поппера, который писал: «Теория (имеется в виду система эмпирических предложений. – Т.О.), которая не может быть опровергнута каким бы то ни было мыслимым событием, ненаучна. Неопровержимость не есть достоинство теории (как часто думают люди), а ее недостаток»[279]. История науки с этой точки зрения представляет собой непрерывную серию опровержений одних теорий другими. Как утверждал в другой работе тот же Поппер, «у нас никогда нет достаточных оснований для веры в то, что мы достигли истины. Пользуясь языком Платона и Аристотеля, можно сказать, что мы добились в науке лишь „мнения“. Больше того, это означает, что в науке (исключая, конечно, чистую математику и логику) мы не имеем доказательств»[280].
279