С именем К. Поппера и его ближайшего ученика Г. Альберта связано весьма влиятельное в ФРГ философское течение, именующее себя «критическим рационализмом». Отвергая «некритический» рационализм классиков буржуазной философии, сторонники этого течения пытаются объединить рационализм с эмпиризмом, игнорируя тот очевидный факт, что и рационализм и эмпиризм могут носить как материалистический, так и идеалистический характер. Эта попытка «возвыситься» над противоположностью материализма и идеализма оказывается на деле близкой к позитивизму разновидностью гносеологического релятивизма, исключающего из философского исследования проблему объективной истины, которая интерпретируется как «догматическая».
Марксистское понимание диалектического единства между относительной и абсолютной истиной раскрывает феномен рациональности не только в познании, но и в целесообразной, в частности, практической деятельности людей. С этой точки зрения необходимо рассматривать и важнейшую форму общественной практики – материальное производство. Негативные последствия научно-технического прогресса, выражающиеся в деформации естественных условий обитания людей, наглядно иллюстрируют историческую ограниченность рациональной деятельности людей, преодолеваемую прогрессивным социально-экономическим развитием общества.
Некоторые буржуазные и мелкобуржуазные мыслители, констатируя противоречия научно-технического прогресса, приходят к утверждению, что всякая рациональность носит субъективный и в конечном счете мнимый характер. Идеологи антикоммунизма нередко провозглашают идею разумного переустройства общественных отношений, научно обоснованную марксизмом путем теоретического осмысления громадного исторического опыта, ненаучной, утопической. Между тем именно диалектико-материалистическое понимание рационального предотвращает его абсолютизацию, раскрывая конкретно-исторические, развивающиеся и преодолевающие свою ограниченность формы рациональной деятельности людей.
5). Нормы и их научное обоснование. Эта тема включает в себя широкий спектр управленческих и аксиологических проблем и прежде всего проблематику этики. Духовный кризис буржуазного общества находит свое неизбежное выражение в кризисном моральном сознании и соответствующем этой ситуации кризисе этических учений. Этический догматизм, главными сторонниками которого в современной буржуазной философии являются неотомисты, явно дискредитирован, так как он полностью элиминирует историческое развитие нравственного сознания, его отношение к социальной действительности, присущие ему противоречия. Но столь же несостоятелен и этический релятивизм неопозитивистов, смыкающийся порой с этическим нигилизмом, как это, например, характерно для эмотивистской этики.
Неопозитивизм сводит проблематику этики к анализу предложений, в состав которых входят этические термины: добро, зло, честно, бесчестно и т.д. Поскольку этические высказывания рассматриваются неопозитивистами безотносительно к поведению людей, эти предложения, несмотря на присущее им эмпирическое содержание, трактуются как «метафизические», то есть эмпирически неверифицируемые и логически недоказуемые. Отсюда делается вывод, что содержание моральных предложений не носит интерсубъективного характера и выражает лишь субъективную настроенность человека, высказывающего моральные сентенции. Прогрессивный американский философ Б. Данэм характеризует эмотивизм, как «смерть этики», считая эту этическую концепцию одним из факторов нравственного кризиса буржуазного общества[281]. Этическая теория экзистенциализма, несмотря на его полемику со сторонниками эмотивизма, оказывается лишь иррационалистическим вариантом релятивистской этики. Тезис об абсолютной индетерминированности морального выбора, антидиалектическое противопоставление «чистой» экзистенции вульгарному, проникнутому корыстью «внешнему» бытию, означает на деле отрицание нравственности как специфической формы общественного сознания.