В новое время проблема общего стала предметом спора между рационалистами и эмпириками. Первые обосновывали принцип объективности общего, отмежевываясь от средневекового «реализма», вторые склонялись к номиналистической концепции.
Нетрудно понять значение этого на первый взгляд чисто умозрительного спора. Классификация веществ, растений, животных может иметь объективное значение, если виды и роды представляют собой не субъективные представления, а нечто действительно существующее. Законы природы являются объективными формами всеобщности, указывает Энгельс. Всеобщее неотделимо от необходимости, в силу чего отрицание объективности всеобщего означает вместе с тем и отрицание объективной необходимости, закономерности. Не удивительно поэтому, что неопозитивизм признает лишь логическую необходимость. Философия лингвистического анализа истолковывает обобщение как субъективную мыслительную операцию, не отражающую действительной качественной определенности вещей или их отношений друг к другу. С точки зрения основоположника аналитической философии Л. Витгенштейна, не существует такого класса предметов, который обладал бы хотя бы одним действительно общим признаком. Витгенштейн, в частности, утверждал, что, хотя не существует признака, который был бы, например, общ всему необозримому множеству игр, все игры имеют то общее, что они игры[285]. Таким образом, общее сводится лишь к названию.
Следует отметить, что попытки выводить человеческое представление о мире, структуру нашего знания из структуры языка делаются не только философами, но и некоторыми лингвистами, полагающими, что в единстве мышления и языка примат принадлежит последнему. Было бы, несомненно, серьезной ошибкой недооценивать активную роль языка в процессе познания, его роль в накоплении и организации знания, в функционировании и развитии теоретического мышления. Язык не пассивная, а активная, содержательная форма мышления. И то обстоятельство, что «в языке, – как отмечает В.И. Ленин, – есть только общее»[286], несомненно, накладывает отпечаток на процесс структуры, формы мышления. Отсюда, однако, не следует, что понятия, обобщения, универсалии не отражают объективно существующих форм всеобщности, то есть что формы всеобщности наличествуют лишь в языке. Мы скорее согласны с той критической оценкой лингвистического номинализма, которую высказывают американские психологи М. Коул и С. Скрибнер: «Если все наши знания о мире опосредованы бесконечно изменчивыми избирательными и упорядочивающими механизмами языка, то все, что мы воспринимаем и переживаем, в некотором смысле произвольно. Оно в таком случае не обязательно связано с внешним миром – оно связано лишь с тем, что в нашей языковой группе принято говорить о внешнем мире. Изучение мира ограничилось бы только теми явлениями или чертами, которые закодированы в нашем языке, и возможность межкультурного обмена знаниями была бы если не исключена, то, во всяком случае, весьма ограничена»[287]. Советские исследователи-лингвисты подчеркивают тесную связь современной лингвистики с определенными философскими учениями. «Наиболее наглядным примером влияния философских позиций на методологические основы лингвистических направлений является, – отмечает В.З. Панфилов, – принцип имманентности языка, согласно которому язык должен рассматриваться в себе и для себя и при объяснении языковых явлений и причин их исторического развития должны привлекаться лишь внутрилингвистические факторы»[288].
Рассмотрение основных тем предстоящего конгресса позволяет сделать вывод, что в наше время ни одна философская проблема не может быть решена без сотрудничества с науками о природе и обществе. Но столь же несомненно, что как мировоззренческие, так и методологические проблемы социальных наук неразрешимы без участия философов. И если в прошлом веке естествоиспытатели обычно пренебрегали философией, то в наше время наиболее выдающиеся из них постоянно обращаются к философии и нередко даже занимаются специальными философскими исследованиями. Конечно, общий тезис о выдающемся значении философии в решении мировоззренческих и методологических проблем фундаментальных наук нуждается в конкретизации. Ведь в философии существует множество противостоящих друг другу учений, прогрессирующая дивергенция которых и в особенности их радикальная поляризация на взаимоисключающие – материалистическое и идеалистическое – направления делает невозможным однозначное определение роли философии в постановке и решении научных проблем. Одни философские учения обосновывают, как известно, фидеистские воззрения, субъективизм, агностицизм, абсолютный релятивизм и т.п. Другие философские учения, напротив, опровергают эти концепции, обосновывая материалистическое мировоззрение. Отсюда вытекает, что абстрактная, игнорирующая коренные различия между философскими учениями постановка вопроса об отношении философии к наукам о природе и обществе принципиально несостоятельна.
285
См. об этом:
288
См. сб. Философские основы зарубежных направлений в языкознании. М., 1977, стр. 4. В этом сборнике предметом критического анализа являются, в частности, методологические основы американской дескриптивной лингвистики, социолингвистики, соссюрианства, теории Н. Хомского.