Необходимо прямо сказать, что такую ясную и недвусмысленную постановку проблема рациональности получила лишь в выступлениях философов-марксистов. М. Бур (ГДР), выступивший на пленарном заседании с докладом, посвященным рациональной природе познания, убедительно показал, что рационально не только теоретическое, но и эмпирическое знание, что источником присущей познанию рациональности является, с одной стороны, его деятельная, рациональная основа (общественная практика), а с другой – адекватное отражение объективной действительности. Развитие общественной практики, так же как и прогрессирующее приближение отражения к отражаемой действительности, определяет уровень рациональности познавательной деятельности, то есть создает условия для ее измерения и оценки.
Ж. Вюйемен, известный французский философ, автор исследований по философским (и историко-философским) проблемам естествознания[306], выступил с парадоксальным тезисом: понятие рациональности, разумности имеет отношение не столько к науке, сколько к поведению человека, действия которого могут оцениваться как рациональные (или, напротив, нерациональные) в зависимости от поставленных целей и средств, применяемых для их осуществления. Наука с этой точки зрения, занимаясь установлением фактов, исследуя отношение между ними, анализируя, обобщая, переходя от одного логического вывода к другому, не нуждается в понятии рациональности. Крайне ограничивая понятие рациональности, истолковывая рациональное в духе обыденного словоупотребления (то есть лишь как целесообразное), французский философ пытался доказать, что такой подход избавляет эпистемологию от всякого рода псевдопроблем, исторически связанных с борьбой между рационализмом и эмпиризмом, с одной стороны, и рационализмом и иррационализмом – с другой. Однако эта борьба, о чем, к сожалению, ничего не сказал Ж. Вюйемен, отнюдь не является спором о псевдопонятиях. Именно история философии, которой немало занимался этот философ, показывает, что рационализм и эмпиризм связаны с развитием математики и эмпирического естествознания XVII – XVIII веков. Что же касается иррационализма, пытающегося дискредитировать понятие рациональности, то его реакционная идеологическая сущность убедительно засвидетельствована.
Философ из Индии Р. Паниккар отстаивал тезис, согласно которому идея рациональности по своему происхождению и основному содержанию целиком принадлежит западноевропейской культуре, ориентированной на познание, а не на созерцание, на изменение, а не на сохранение веками существовавших устоев. Идея рациональности, утверждал Паниккар, имеет своим источником совершенно чуждое странам Востока противопоставление мышления и бытия, дуализм субъекта и объекта. Участники дискуссии справедливо указывали на то, что обосновываемый Р. Паниккаром тезис, выражающий, по его убеждению, сущность «восточной философии», является одним из основных положений философии М. Хайдеггера. Противопоставление Запада и Востока как якобы совершенно чуждых друг другу цивилизаций, не имеющих каких-либо общих измерений, не получило поддержки участников обсуждения.
Таким образом, уже беглое рассмотрение проблемы рациональности, как она обсуждалась на пленарном заседании, позволяет сделать вывод, что усилия большинства буржуазных участников конгресса были направлены на пересмотр понятия рациональности. Признание рациональности нередко истолковывалось как дань безнадежно устаревшему «некритическому» рационализму, которому противополагался умудренный опытом истории «критический рационализм». Сторонники последнего, разумеется, отвергали иррационалистическое отрицание рациональности, что, однако, нисколько не мешало им поддерживать антиинтеллектуалистские тенденции. Следует подчеркнуть (это обычно не делается в нашей литературе), что антиинтеллектуализм представляет собой весьма широкое, разношерстное по своему составу философское направление, которое включает в себя не только иррационализм (свое наиболее крайнее выражение), но и разного рода эмпирические учения, в частности неопозитивизм с характерными для него попытками сводить все теоретическое знание к непосредственным эмпирическим констатациям. «Антиинтеллектуализмом, – указывал В.И. Ленин в связи с критикой идеалистического эмпиризма, – называется учение, отрицающее права или претензии разума»[307]. Если учесть, что иррационалистическое философствование, откровенно враждебное науке, в значительной мере дискредитировано в настоящее время, то становится понятным, почему родственные иррационализму тенденции находят свое «умеренное» выражение в антиинтеллектуализме[308].
306
В особенности следует отметить:
308
Стоит отметить, что французский идеалист А. Лаланд критикует интеллектуализм как учение, «согласно которому все, что существует, сводимо по меньшей мере в принципе к „интеллектуальным“ элементам, то есть к идеям (в различных смыслах этого слова), к истинам и к смыслам» (