Доклад И. Штальмаха (ФРГ) «Наука не мыслит» можно рассматривать как наиболее откровенное, воинствующее выражение антиинтеллектуалистской тенденции, преобладавшей в обсуждении проблемы рациональности. Название доклада повторяет известное высказывание М. Хайдеггера, который говорил: «Так, например, физика функционирует в пространстве, времени и движении. Но что такое движение, пространство, что представляет собой время, этого наука как наука решить не может. Таким образом, наука не мыслит; ее методы не дают ей возможности мыслить в указанном смысле слова.
Я не могу, например, с помощью физических методов сказать, что такое физика. Что такое физика, я могу мыслить лишь путем философского вопрошания. Положение – наука не мыслит – не есть упрек, но лишь констатация внутренней структуры науки; к ее сущности принадлежит то, что она, с одной стороны, указывает на то, о чем мыслит философия, а с другой стороны, это то, о чем должно мыслить, забывает, оставляет вне своего рассмотрения»[314].
Поставив своей задачей разъяснение приведенного хайдеггеровского высказывания, И. Штальмах утверждал, что рациональность науки ограничена не уровнем ее развития, а самой природой научного подхода к действительности. Наука-де не постигает того, что открывается религии и искусству. Этот тезис, как нетрудно показать, спутывает, сваливает в кучу разные вещи. Наука, разумеется, не способна к образному, эстетическому постижению реальности, которое присуще искусству. Кстати сказать, наука и не ставит себе такой задачи, ее исследовательский поиск осуществляется посредством понятий, а не образов. Однако из того факта, что наука не есть эстетическое постижение мира, никоим образом не следует, что наука не мыслит. Не следует из этого сопоставления также и вывода, что мышление образует стихию искусства. И. Штальмах, правда, сделал оговорку (как это, впрочем, делал и Хайдеггер), что наука имеет дело с мышлением, она образует понятия, делает выводы, ставит вопросы, создает гипотезы, теории. Почему же в таком случае утверждается, что наука не мыслит? Мышление, заявляет Штальмах, не исчерпывается исчислением, обобщением, подведением отдельных случаев под законы. К развитому мышлению относится также мышление мышления, «понимание», которое-де возвышается над сущим, воспринимаемым, познаваемым, проникая в непостижимое «бытие». Короче говоря, с точки зрения иррационалистического идеализма наука не мыслит, поскольку она не «трансцендирует», ограничивается посюсторонним и, больше того, отвергает потустороннее. Только «трансцендирующее мышление», утверждает Штальмах, носит аутентичный характер. Таким образом, истинный смысл иррационалистической сентенции – «наука не мыслит» – заключается в невольной констатации того очевидного факта, что наука мыслит материалистически.
Рассмотренные нами доклады, характеризующиеся антисциентистскими интенциями, – явление типичное не только для философии, но и для всей духовной жизни современного буржуазного общества. Капитализм, разумеется, поощряет развитие науки, в особенности тех областей научного знания, которые ныне выполняют функцию непосредственной производительной силы. Однако господствующая в условиях капитализма идеалистическая философия и религиозная идеология единым фронтом выступают против мировоззренческих выводов современного естествознания, которое, несмотря на идеалистические шатания отдельных его представителей, исходит из материалистических мировоззренческих посылок. Современный философский антиинтеллектуализм выполняет вполне определенную идеологическую функцию: он стремится нейтрализовать мировоззренческое значение современной науки. Отсюда и основной антисциентистский тезис философского антиинтеллектуализма: практическое значение науки, значение, которое невозможно переоценить, не находится в какой-либо необходимой связи с познанием глубинной сущности вещей. Научные истины с этой, близкой прагматической гносеологии позиции являются таковыми просто потому, что они «работают», эффективно функционируют, приносят пользу, удовлетворение.