Однако сомнения относительно возможностей философии высказывались не одними скептиками. Ф. Бэкон противопоставлял философии «натуральную философию», то есть естествознание. В своем учении о призраках, затемняющих человеческое сознание заблуждениями и предрассудками, он характеризует философские учения как idola theatri. Р. Декарт, стремившийся построить здание науки на фундаменте созданной им рационалистической метафизики, то есть весьма высоко оценивавший роль, которую философия призвана играть в системе наук, заявлял, что «нельзя придумать ничего столь странного и невероятного, что не было бы уже высказано кем-либо из философов»[319]. Декарт, как и Бэкон, имел в виду главным образом схоластическую философию. Именно в этой связи он утверждал, что люди, никогда не посвящавшие себя философским занятиям, часто более мудры, чем присяжные философы. Следует подчеркнуть, что сомнения, которым подвергались философские исследования, так же как и критика философии не только философами, но и нефилософами, не только не помешали, но, напротив, способствовали ее плодотворному развитию. Выдающиеся достижения домарксистской философии стали теоретическими предпосылками для создания диалектического и исторического материализма. Революция, осуществленная в философии марксизмом, – важнейший этап в философском развитии человечества. Противоречие между метафизическим материализмом и диалектическим идеализмом – двумя наиболее выдающимися достижениями домарксовской философии – нашло свое позитивное, творческое разрешение в философии марксизма. Создание диалектического материализма означало конец философии в старом смысле этого слова. «Это вообще уже больше не философия, а просто мировоззрение…» – писал Энгельс, характеризуя диалектический материализм как философию нового типа. «Философия, таким образом, здесь „снята“, то есть „одновременно преодолена и сохранена“, преодолена по форме, сохранена по своему действительному содержанию»[320].
Возникновение марксизма есть коренное преобразование историко-философского процесса. Антитеза материализма и идеализма, диалектики и метафизического способа мышления, которая в условиях утвердившегося капитализма существовала в границах одной и той же буржуазной идеологии, отныне выступает как философское выражение непримиримой противоположности между революционным рабочим классом и капиталистическими общественными отношениями. Не случайно поэтому возникновение марксизма исторически совпадает с началом духовного кризиса буржуазного общества. Развитие буржуазной культуры отныне совершается по нисходящей линии. Естественно поэтому, что сомнения относительно статуса философии, которые в прошлом способствовали ее поступательному развитию, становятся симптомами идейного разложения, факторами, усиливающими этот процесс. «За последние 150 лет, – пишет П.Н. Федосеев, – буржуазные теоретики неоднократно провозглашали конец философии, ее „смерть“ в ходе развития научного знания о мире. Эта идея не всегда высказывалась и высказывается в форме открытого, „старопозитивистского“ отрицания философии как таковой, сведения философского знания к простому компендиуму выводов из специальных наук. Более утонченной формой отрицания философии является в конечном счете позиция, которая, признавая специфику философского мышления и его право на существование, одновременно исходит из абсолютного, абстрактного противопоставления его научному мышлению»[321].
Таким образом, в мире современной философии имеют место, с одной стороны, марксистское, позитивное, диалектико-материалистическое отрицание предшествующей философии, а с другой стороны, философский негативизм значительной части современных буржуазных философов, которые, отрекаясь от прогрессивного идейного наследия, объявляют, что философия утратила свой raison d’être.
Марксистское отрицание философии в старом смысле слова есть отрицание исторически изжившего себя противопоставления философствования нефилософской – как научной, так и практической – деятельности. Философия, как об этом свидетельствует вся история марксизма, коренным образом преображается, превращается благодаря своей органической связи с развитием научного знания и передовой социальной практикой в научно-философское мировоззрение. Однако буржуазная философия не способна преодолеть имманентное ее социальной природе отчужденное восприятие действительности. Прогрессирующее отчуждение философии как формы буржуазного общественного сознания находит свое впечатляющее выражение в мифе о смерти философии. Этот миф фиксирует действительное разложение философии (разумеется, буржуазной) и, мистифицируя этот исторически определенный процесс, интерпретирует его самым универсальным образом.
321