Ревель обвиняет философию во всех прегрешениях, и прежде всего в претензии на всезнание, на абсолютную истину в последней инстанции. В философии, иронизирует Ревель, не существует нерешенных проблем. Философы не умеют ждать, когда станет возможным благодаря накоплению фактических данных действительное решение той или иной проблемы. В отличие от настоящих ученых у философов всегда имеются ответы на любые вопросы – разумеется, невежественные ответы. Ревелю явно невдомек, что современная буржуазная философия, выступающая под флагом абсолютного релятивизма, плюрализма, агностицизма, отнюдь не претендует на окончательные истины в последней инстанции. Для нее истина сплошь и рядом представляется не более чем психологически (или методологически) оправданным допущением, убеждением, установкой.
Комическое впечатление производит тот факт, что Ревель противопоставляет философии изречение К. Леви-Стросса, который заявляет: «Ученый не является тем человеком, который поставляет истинные ответы. Это скорее человек, который правильно ставит вопросы»[343]. Нашему памфлетисту не приходит в голову, что если проверить «паспорт» у этого изречения, то окажется, что лидер структурализма лишь перефразировал на свой лад слова Хайдеггера о том, что философия-де должна «путем постановки вопросов оставлять исследование открытым»[344].
Естественно возникает вопрос, почему Ревель, откровенный идеолог империалистической буржуазии, ополчился на философию, которая в качестве буржуазной философии отстаивает капиталистический modus vivendi? Дело в том, что Ревель, противопоставляющий в духе неопозитивизма специальные науки философии, все еще сохраняет обветшавшее убеждение, будто научно-техническая революция сама по себе, без всяких социальных преобразований, полностью решает насущные проблемы современности. Существование философии, по его мнению, было оправданно в те далекие времена, когда еще не было наук. Однако со времени возникновения естествознания нового времени с его экспериментальным исследованием и инструментальным наблюдением философия, по Ревелю, становится чем-то вроде алхимии или астрологии[345].
Ревель оценивает философию в духе тех обскурантов, которые полагают, что польза от философии сомнительна, а вред возможен. Дело в том, что философия, даже буржуазная философия, стоящая обеими ногами на почве капиталистического status quo, не может отказаться от критического отношения к наиболее явственно выступающим на поверхности болезням современного буржуазного общества. Так, она фиксирует негативные последствия научно-технической революции, непосредственная связь которых с капиталистическими отношениями очевидна уже на уровне обыденного сознания, указывает на угрозу экологического кризиса, отмечает обезличивающее воздействие капиталистической рационализации. Короче говоря, буржуазная философия, поскольку она является выражением кризиса капиталистической системы, вынуждена ставить под вопрос некоторые присущие этой системе стереотипы мышления и поведения. Между тем излишне прямолинейный Ревель обвиняет философию, прежде всего буржуазную философию… в невежестве. Так, например, звучит его окончательный приговор: «Нормальный режим философии – ignoratio elenchi – невежество, не подлежащее опровержению»[346]. Но поскольку Ревель характеризует философию как чрезмерную, переходящую в маниакальность претенциозность и явную неспособность считаться с очевидными фактами, постольку эти убийственные характеристики должны быть отнесены и к этому философствующему противнику философии.
Итак, умирание буржуазной философии интерпретируется как коматозное состояние всей философии вообще. Тезис о смерти философии оборачивается своим острием против научно-философского мировоззрения марксизма. Именно эту философию пытаются на деле умертвить противники марксизма. Одни из них уверяют, что диалектический материализм ничем, в сущности, не отличается от исторически изжившего себя метафизического материализма. Другие утверждают, что марксистская философия, возможно, соответствовала уровню науки XIX века, но она-де явно не соответствует современным научным данным. При этом, конечно, полностью игнорируется то существеннейшее обстоятельство, что диалектический материализм в отличие от других философских учений есть развивающаяся система. Марксизма-ленинизма, ленинского этапа развития марксистской философии эти критики не признают. Дальше всего, однако, идут те критики марксистской философии, которые тщатся доказать, что таковой вообще не существует. К этой группе критиков принадлежат теоретики Франкфуртской школы социальных исследований, которые выступают под флагом аутентичной интерпретации марксизма. Они утверждают, что диалектические материалисты порывают с истинным духом марксизма, поскольку его основоположники покончили с философией раз и навсегда.
345
Эту точку зрения Ж. Ревель пытается обосновать в своей книге «Histoire de la philosophie occidentale. La philosophie classique». Paris, 1970. См. гл. 1.