Дело в том, что Маркузе, претендуя на опровержение «обычного», якобы упрощенного понимания марксизма, объявляет насущно необходимым «освобождение» марксизма от чуждой ему «идеалистической» установки на разумное переустройство общества, которая-де является более чем опасной – катастрофической. То, что философский иррационализм третирует разум как причину всех исторических злоключений человечества, не смущает Маркузе, как и других «критических теоретиков». Выступая против «крайностей» иррационализма, они, как и все философы эклектического склада, постоянно инфицируются теми учениями, которые ими же подвергаются критике. С этим, в частности, связана франкфуртская «критическая» концепция разума и прогресса.
Адепты «критической теории» ополчаются против некритического понимания разума. Они разъясняют, что того разума, на развитие и осуществление которого возлагала великие надежды классическая философия, попросту нет и не было никогда. В силу существующего в обществе разделения труда имеются лишь специализированные, функциональные разновидности разума, приспособленные к осуществлению частных задач, которые не только не согласуются с общечеловеческими гуманистическими идеалами, но и прямо противоречат последним. Существуют инструментальный (как практический, так и теоретический) разум, технический, а также бюрократический разум, но тот целостный, всесторонне развивающийся разум, образ которого создала классическая философия, представляет собой миф, самообман, чреватый всемирно-исторической катастрофой.
Г. Маркузе утверждает, что разумное преобразование общества уже осуществлено посредством научно-технического прогресса. Буржуазная рационализация производства характеризуется Маркузе как разумная сама по себе, безотносительно к историческим условиям. Отсюда делается вывод, что осуществление разума не имеет ничего общего с гуманизацией условий человеческого существования и самого человека. Ведь разум, согласно которому преобразуется социальная реальность, есть инструментальный, технический, бюрократический разум. Поэтому и общество, построенное на разумных началах, есть манипулируемое общество, в котором обезличивание, отчуждение личности достигают таких масштабов, что само ее существование в качестве личности становится все более проблематичным.
Таким образом, великая философская идея разумного переустройства мира оказалась, согласно «критической теории» Франкфуртской школы, утопией, и притом такого рода утопией, которая претворена в жизнь и продолжает осуществляться. Следовательно, гуманизм, если он еще может существовать в мире тотального отчуждения, должен стать антифилософией, антиутопией. И Маркузе провозглашает: «Если разум – именно как разумная организация человечества – действительно осуществлен, философия в силу этого становится беспредметной. Ведь философия, поскольку она представляет собой нечто большее, чем дело или специальность внутри существующего разделения труда, существует лишь до тех пор, пока разум еще не стал действительностью»[350].
Нетрудно понять, что «критическая» концепция смерти философии отвергает идею разумного преобразования социальных и природных условий жизни людей, так как разум, который она подвергает критике, есть не что иное, как исторически ограниченная, антагонистическая рациональность капиталистического хозяйствования. Организация производства на каждом капиталистическом предприятии носит планомерный, рациональный, в границах капиталистической рентабельности, характер. Но система капиталистических предприятий, капиталистическая система представляет собой анархию общественного производства, неизбежными последствиями которой оказываются не только экономические кризисы, отчуждение человеческой деятельности и ее объективаций, но и прогрессирующее разрушение естественных условий существования человечества. Поскольку это противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения оказывается в поле видения «критических теоретиков», оно интерпретируется ими как иррациональность. Всякая попытка организации общества на разумных началах оказывается с этой точки зрения функциональной, технической, бюрократической, оставляющей в неизменности фундамент социального целого. Отсюда и следует «непререкаемое» заключение: философия, если иметь в виду ее гуманистическое призвание, а не просто размышление о каких-либо общих вопросах, которыми не занимаются частные науки, не только невозможна, но и вовсе не нужна. Отстаивать философию, разрабатывать философские проблемы, философски обосновывать пути человеческой эмансипации – значит культивировать иллюзии, укреплять заблуждения, усугублять социальное зло. Следуя этой логике, навязываемой читателю Г. Маркузе, необходимо не просто отбросить философию, но, так сказать, ликвидировать ее как самую рафинированную разновидность того социального зла, против которого она якобы выступает.