Кант, правда, признает, что категориальные отношения присущи самим природным предметам, но последние суть только явления, то есть феномены знания. И сама природа, во всяком случае в том виде, в каком она предстает в науке, есть, по Канту, продукт познавательной деятельности людей. Отсюда и вытекает утверждение Канта: рассудок диктует законы природе. Можно было бы сказать, что Кант отождествляет картину природы, создаваемую наукой, с самой природой. Однако это не так, поскольку природа, по Канту, не имеет ничего общего с миром «вещей в себе», то есть со всем тем, что существует безотносительно к познанию и составляет вопреки Канту действительный (и познаваемый) предмет естествознания. И все же Кант весьма далек от мысли, что законы природы, вся совокупность природных явлений вообще подчинены человеческому сознанию. Он, напротив, подчеркивает жесткий, абсолютно исключающий всякий произвол детерминизм, господствующий в природе. «Невозможно, чтобы в природе нечто должно было существовать иначе, чем оно действительно существует во всех этих временных отношениях; более того, если иметь в виду только естественный ход событий, то долженствование не имеет никакого смысла»[423].
Субъективность, которая, по Канту, характеризует природу как систему человеческих знаний, сама обусловлена. Ее объективная основа – «вещи в себе», непостижимая объективная реальность. Явления, собственно, и называются явлениями потому, что они являют сознанию нечто абсолютно отличное от них. Поэтому-де являющееся нечто остается непознаваемым. Допущение, что вещи в себе не являются, Кант отвергает как нонсенс, ибо как в таком случае были бы возможны явления?
Человек, рассматриваемый со стороны своей телесности, чувственности, есть также явление, основу которого составляет непознаваемая «вещь в себе». Такого рода непознаваемую сущность человека образует, в частности, чистый, то есть независимый от чувственности, разум, который, по словам Канта, «не есть явление и не подчинен никаким условиям чувственности; поэтому в нем самом в отношении его причинности нет никакой временной последовательности и, стало быть, к нему неприложим динамический закон природы, определяющий временную последовательность согласно правилам»[424].
Чистый разум, согласно Канту, есть постоянное условие всех произвольных поступков, но последние имеют место лишь в сфере нравственности, а не в природе, где все предопределено. В этом смысле картина природы (Кант, разумеется, говорит: природа), которой располагает не только обыденное сознание, но и естествознание, хотя и носит чисто человеческий и в этом смысле субъективный характер, представляет собой интерсубъективное образование.
Таким образом, Кант не только разграничивает субъективную реальность, с одной стороны, и объективную реальность – с другой. Он пытается открыть объективное в субъективном и субъективное в объективном. Природа хотя и трактуется как результат познания, имеет своим, правда, непознаваемым субстратом «вещи в себе», которые доставляют «материю» ощущений, вследствие чего система природных явлений полностью обусловливает человека, как чувственное существо, индивидуум, который рождается, живет, умирает и т.д. Лишь как чистое нравственное сознание человек независим от природы, в том числе и от своей собственной природы. Но в этом качестве он выступает уже не как единичная живая особь, а как всечеловеческое, трансцендентальное, мы бы сказали, общественное, сознание, мотивы поведения которого носят, выражаясь марксистским языком, социальный характер. Это и есть объективное в человеческом субъекте, или, говоря словами Канта, «вещь в себе», которая, согласно его учению, существует не только вне сознания, по ту сторону природы, но и в самом сознании, так сказать, по сю сторону. И если о заприродной вещи Кант не говорит ничего определенного, то эту имманентную человеческому существованию «вещь в себе» он прямо называет чистым разумом, интеллигибельным человеческим субъектом. Разум, субъект существуют, по Канту, двояким образом, то есть как нечто эмпирическое, или явление, с одной стороны, и нечто сверхчувственное, непознаваемое – с другой.