Убеждение Канта относительно существования субъективного в объективном и объективного в субъективном заключает в себе гениальные догадки, так как субъективное не только субъективно и объективное не только объективно, поскольку оно становится субъектом. Единство субъективного и объективного имеет место не только в познании. Специфически человеческая форма единства субъективного и объективного – общественное производство и вся практика вообще. Социальные отношения создаются людьми, следующими друг за другом человеческими поколениями, и они вместе с тем представляют собой объективно реальное. Оно отличается от природы, существовавшей и до возникновения человека, именно как субъект-объектная реальность. Всех этих выводов мы, конечно, не находим у Канта, поскольку он абсолютно противопоставляет друг другу субъективное и объективное. Природа, по Канту, не имеет ничего общего с «вещами в себе», разум как «вещь в себе» совершенно чужд эмпирическому сознанию и даже рассудку, хотя последний оперирует априорными категориями, применяя их к эмпирическим данным и тем самым создавая природу в кантовском, субъективистском ее понимании. Рассудок и природа образуют, следовательно, нечто единое, две стороны одного целого. Нет ли здесь догадки о том, что человек создает «вторую природу», существенно отличную от первоначальной, первозданной? Однако создание «второй природы» как раз и предполагает познавание «вещей в себе», превращение последних в «вещи для нас».
В.И. Ленин, подчеркивая рациональное в разграничении «вещей для нас» (явлений, по кантовской терминологии) и «вещей в себе» (если иметь в виду не непознаваемое, а непознанное), указывает, что вопреки Канту различие между тем и другим не онтологическое, а гносеологическое: «…Вещь в себе отличается от вещи для нас, ибо последняя – только часть или одна сторона первой»[425]. Кант, конечно, был весьма далек от такого, научного понимания реального отношения, которое он открыл, но вместе с тем и мистифицировал.
Может показаться, что кантовское разграничение природы и «вещей в себе» предвосхищает современное представление о физической реальности, которое не совпадает с понятием природы, поскольку далеко не все имеющееся в природе составляет предмет исследования, не говоря уже о том, что познанные предметы и знание о них существенно отличны друг от друга. И дело не только в том, что познанное как природный, физический (в широком смысле слова) предмет не может превратиться в духовное образование, то есть знание. Важнее подчеркнуть приближенный характер всякого знания.
В отличие от естествоиспытателей Кант не видел ничего общего между природой как познаваемой реальностью и объективной реальностью в собственном смысле слова. Действительное отношение между физической реальностью и всей совокупностью природного правильно выражается не философией Канта, а приведенным выше положением В.И. Ленина, которое материалистически и диалектически перерабатывает те зародыши истины, которые содержатся в кантовской постановке проблемы. Следует все же снова подчеркнуть, что кантовская концепция природы не может быть сведена к совокупности субъективных представлений. Кант доказывает, что природа однозначно детерминирует каждый поступок человека не только как индивида, обладающего телом, но и как чувствующее, переживающее, действующее на основании чувственных побудительных мотивов живое существо.
Таким образом, внешняя природа, по Канту, с одной стороны, формируется общечеловеческой бессознательной продуктивной силой воображения, а с другой стороны, природа есть интерсубъективная реальность, определяющая человека как чувственное существо. Иными словами, природа трактуется как субъект-объектная реальность, в которой противоположности субъективного и объективного неотделимы друг от друга. В этом не только гносеологическая, но и «физическая» объективность природы. Так отражается в идеалистическом учении Канта преобразующая природу деятельность человека, благодаря которой в природе возникают явления, в которых опредмечена человеческая деятельность. Однако субъект-объектной реальностью обладает лишь «вторая природа», основой которой является изначальная, вечная природа, материя, natura naturans, как говорил Спиноза.