Разум, как уже подчеркивалось выше, есть, по Канту, «вещь в себе», сверхчувственное в чувственном человеческом существе. Это, можно сказать, совершенно особенная «вещь в себе», поскольку, считая ее трансцендентной, непознаваемой, Кант тем не менее создает целое учение о разуме, как теоретическом, так и практическом. Теоретический разум в отличие от рассудка не имеет дела с чувственными данными, он приводит в единство многообразие понятий рассудка, образуя тем самым идеи. Таковы идея души как абсолютного единства мыслящего субъекта, идея мира как целого – абсолютное единство ряда условий явлений, идея бога – абсолютное единство условий всех предметов мышления вообще. Кант никоим образом не утверждает, что такое абсолютное единство действительно существует, так как существование устанавливается путем исследования, основанного на эмпирических данных. Единственно несомненным является, по Канту, лишь то, что разум с необходимостью мыслит идеи бога, личного бессмертия, мира как целого. Но из этого, согласно Канту, никак не следует существования необходимо мыслимого[426].
Кант критиковал рационалистов XVII века, которые, отождествляя физические основания с логическими, полагали тем самым, что логически необходимое фактически существует. Опровергая этот идеалистический постулат, Кант утверждает, что идеи чистого разума – субъективные идеи. Так, идея бога как высшей сущности «означает не объективное отношение действительного предмета к другим вещам, а отношение идеи к понятиям, и мы остаемся в совершенном неведении относительно существования сущности, обладающей столь исключительным превосходством»[427]. Кант отвергает как атеизм, так и теизм, противопоставляя им гносеологический скептицизм и позитивное убеждение в том, что идеи чистого разума, именно потому, что они «чистые» идеи, выполняют лишь регулятивную функцию в сфере познания и нравственности. А для этого вовсе не требуется, чтобы мыслимое существовало объективно.
Основополагающее утверждение Канта о субъективности основных теологических (и метафизических) идей заслуживает особого внимания, так как оно по-новому раскрывает наиболее существенное в кантовском понимании феномена субъективности. Субъективное в данном случае понимается как то, что необходимо мыслится как существующее, независимо от того, существует ли оно на самом деле. Субъективное есть с этой точки зрения должное, которое по природе своей отличается от существующего, поскольку последнее есть факт, наличное, в то время как должное есть, скорее, задача, долг, идеал, нечто, подлежащее осуществлению. Субъективным оказывается, следовательно, то, что не основывается на эмпирически установленных фактах. Этим, собственно, отличается субъективное в сфере чистого разума от субъективного в области рассудка.
Французские материалисты XVIII века считали идею бога, как и все теологические идеи вообще, чистейшей субъективностью, продуктом обмана и самообмана. При этом у них отсутствовало теоретически разработанное понятие субъективности, которая совершенно неправомерно отождествлялась с самообманом, вымыслом, предрассудком и т.д., то есть интерпретировалась чисто негативным образом. Кант, напротив, рассматривает субъективность как существенную определенность человеческой природы и всей деятельности человека. Он систематически разрабатывает понятие субъективности, пытаясь раскрыть его положительное содержание. Однако он не видит в субъективном отражения объективного – природной или социальной реальности. Поэтому кантовское понимание идей разума оказывается в конечном счете субъективистским. Между тем та же идея бога отражает исторически определенную, антагонистическую социальную реальность. Л. Фейербах в известной мере приблизился к постижению этого феномена, научный анализ которого был впервые осуществлен лишь основоположниками марксизма.
Основное понятие кантовской философии – понятие чистого разума – страдает неизлечимым субъективизмом. Это не только гносеологический и онтологический субъективизм, но и отсутствие исторического, социологического подхода к тому, что в сущности представляет собой не просто человеческую, а социальную реальность. Ведь понятие чистого практического разума есть не что иное, как понятие общественного сознания. Это не остается непонятым для Канта, но он придает «трансцендентальному», то есть общественному, сознанию исключительно нормативный характер и тем самым крайне ограничивает действительное значение поставленной им проблемы.
426
Ф. Пичль, посвятивший свою докторскую диссертацию критике моего понимания учения Канта, интерпретируя Канта в духе «негативной теологии», утверждает, что все то, что мыслится как необходимо существующее, действительно, объективно существует. Кант, согласно Пичлю, изобрел новое, «моральное» доказательство бытия бога, личного бессмертия, абсолютной свободы воли. При этом Пичль игнорирует кантовскую критику рационалистической иллюзии о совпадении физических оснований с основаниями логическими, то есть иллюзию, согласно которой необходимо мыслимое должно быть признано существующим (см.