В.И. Ленин, определяя диалектику как теорию развития в ее наиболее полной, свободной от односторонности форме, тут же подчеркивал, что диалектика есть также учение об относительности познания. Последнее обстоятельство в высшей степени существенно, ибо только оно позволяет диалектически понять абсолютное как в объективной реальности, так и в ее познании. Ведь только путем интеграции относительных истин образуются абсолютные истины, которые, кстати сказать, относительны (в своих пределах). Следовательно, только диалектико-материалистически понимаемый релятивизм позволяет, решительно отвергнув метафизические представления об абсолютном знании, научно постигать реально совершающееся развитие «живого, плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого познания»[439]. Между тем эта тема, едва ли не самая важная в теории диалектики, остается почему-то в тени, хотя все развитие наук о природе и обществе выявляет взаимообусловленность абсолютного и относительного, непреходящего и преходящего, бесконечного и конечного. Возможно, некоторая опаска, чрезмерная осторожность, с которой наши философы подходят к этой теме (или уходят от нее), объясняются тем, что западные философы-эпистемологи, систематически исследуя феномен относительности знания, обосновывают вместе с тем его субъективистски-агностическую интерпретацию. Но именно поэтому (и в особенности учитывая растущее влияние новейшей плюралистической «философии науки», выступающей в качестве теории развития науки) необходимо противопоставить субъективистской теории релятивизма его диалектико-материалистическое понимание.
Хотелось бы вкратце остановиться и на некоторых вопросах исторического материализма. Мне кажется, что у нас нередко неправильно трактуют понятие общественного бытия, сводя его главным образом к общественному производству и, по существу, абсолютно противопоставляя общественное бытие общественному сознанию. Конечно, там, где речь идет о первичности материального по отношению к духовному, абсолютное противопоставление как момент, который в дальнейшем подлежит снятию, безусловно, необходимо. Но следует все же отличать исторический материализм от его общефилософской, материалистической основы, то есть материалистического понимания природы. Необходимо разграничивать объективность социального от объективности природного, которое существовало до возникновения человечества и существует (в той мере, в какой оно не преобразовано обществом) безотносительно к человеческой деятельности. Что же касается социальной реальности, то она носит субъект-объектный характер, предполагает опредмечивание, объективацию деятельности людей, как это особенно очевидно в общественном производстве, которое представляет собой единство живой и овеществленной деятельности людей и именно поэтому образует определяющую, материальную основу жизни общества. Иными словами, в природе существует абсолютно первичное, предшествующее возникновению человечества, в то время как в обществе абсолютно первичного (в указанном смысле слова), конечно, нет.