Стоит подчеркнуть, что Поппер не разграничивает опровержения отдельных положений научной теории от ее опровержения в целом. Этот органический порок фальсификационизма справедливо отмечает А.В. Панин, указывающий на то, что научные теории представляют собой весьма сложную систему и это обстоятельство «превращает проблему их фальсифицируемости в совершенно особый вопрос, решение которого, если оно существует, радикально отлично от решения проблемы фальсифицируемости отдельных положений науки»[452].
Энгельс, раскрывая отношения между научной теорией и противоречащими ей фактами, ссылался на закон Бойля, «согласно которому объем газа при постоянной температуре обратно пропорционален давлению, под которым находится газ. Реньо нашел, что этот закон оказывается неверным для известных случаев. Если бы Реньо был „философом действительности“ (имеется в виду Е. Дюринг. – Т.О.), то он обязан был бы заявить: закон Бойля изменчив, следовательно, он вовсе не подлинная истина, значит – он вообще не истина, значит он – заблуждение… Но Реньо, как человек науки, не позволил себе подобного ребячества; он продолжал исследование и нашел, что закон Бойля вообще верен лишь приблизительно; в частности он неприменим к таким газам, которые посредством давления могут быть приведены в капельно-жидкое состояние… Таким образом, оказалось, что закон Бойля верен только в известных пределах»[453]. А это никоим образом не означает, что он опровергнут.
Выходит, что Поппер оказался в положении Дюринга, метафизически противополагавшего истину заблуждению, несмотря на то, что Поппер в отличие от «философа действительности» стирает различия между этими противоположностями. Крайности сходятся. А приведенный нами пример поучителен в том отношении, что он выявляет несостоятельность претензий Поппера и попперианцев на новые эпистемологические выводы из современного естествознания. Диалектический материализм еще в середине прошлого века доказал, что любое корректно сформулированное научное положение относится не ко всем, а к определенному кругу фактов, который не всегда может быть очерчен заранее. И если научное положение подтверждается в известных границах, оно истинно даже в том случае, если устанавливаются противоречащие ему факты, осмысление которых лишь поможет уточнить это положение.
В.И. Ленин, развивая марксистское учение об истине, писал, что «пределы истины каждого научного положения относительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания»[454]. Это положение диалектически подытоживает историю науки, в то время как фальсификационизм Поппера представляет собой субъективистски-агностическую интерпретацию гносеологической закономерности, открытой марксизмом. Поппер, однако, не ссылается на Маркса, он претендует на то, что ему удалось сделать открытие, которое чуть ли не опровергает марксизм (последнему, само собой разумеется, приписывается абсолютизация понятия истины). Все эти обстоятельства мы считаем необходимым подчеркнуть, в частности, потому, что некоторые марксисты полагают, что «принцип фальсифицируемости» Поппера является существенным вкладом если не в философию, то, во всяком случае, в современную логику. Им, по-видимому, не приходит в голову, что то зернышко истины, которое содержится в попперовском принципе, было давно уже установлено и адекватно сформулировано диалектическим материализмом. Попперу же принадлежит, да и то при известных оговорках, лишь экстравагантная форма изложения этой частицы истины. Именно эта экстравагантность выражения, свойственная «принципу фальсифицируемости», и принесла Попперу широкую, частью также скандальную известность[455].
455
Нам уже приходилось указывать на то, что задолго до Поппера «принцип фальсифицируемости» был, по существу, сформулирован Ницше, который в отличие от Поппера занимался не методологией научно-исследовательского поиска, а третированием науки с позиций иррационалистической «философии жизни» (см.