Существует объективное и объективное; необходима, следовательно, типология объективного. Ленин, противопоставляя субъективному идеализму вопрос «существовала ли природа до человека?», указывает тем самым на первое, основополагающее определение объективного как наличествующего безотносительно к существованию людей. Однако, поскольку люди создают «вторую природу», опредмечивание их деятельности образует объективное другого типа. Объективная реальность социального, разумеется, не предшествует существованию человечества, напротив, предполагает его как свое условие. Материальное производство, общественное бытие, историческая необходимость – единство субъективного и объективного, субъект-объектная реальность.
Третий тип объективного специфически характеризует познание, и поэтому его следует определить как гносеологическую объективность. Таковы объективная истина и все категории, выражающие отношения, внутренне присущие объективной действительности (например, каузальность, закономерность, время и т.д.) и являющиеся вместе с тем, по известному выражению Ленина, ступенями ее познания. Категории представляются на первый взгляд неизменными, структурными формами знания. В действительности же они, будучи содержательными формами знания, изменяются в ходе многовекового развития познания. Развитие категорий выявляет присущие им субъективные аспекты (относящиеся не только к их форме, но и к содержанию), что никоим образом не ставит под вопрос, вопреки утверждениям субъективистов, объективные отношения и связи, отражаемые категориями. Объективны (разумеется, в гносеологическом смысле) и правила мышления, изучаемые логикой. Метафизический материализм, доказывая объективность содержания мышления, впадал в заблуждение, считая формы мышления лишь субъективными, т.е. не отражающими объективной действительности отношений. Это заблуждение преодолел, но с идеалистических позиций, Гегель, который, обосновывая объективность форм мышления, изображал их как формы «абсолютной идеи», сверхчеловеческой, субстанциальной реальности. Диалектический материализм, вычленив рациональное зерно гегелевской постановки проблемы, исследует формы мышления как диалектическое единство субъективного и объективного. «Различие субъективного и объективного есть, – замечает Ленин, – но и оно имеет свои границы»[501].
Принцип диалектического единства субъективного и объективного, предполагающий, разумеется, также исследование противоречия между ними, будучи применен к пониманию объективной истины, приводит к осознанию ее относительности. Если выше говорилось, что истина, по определению, объективна, то теперь следует также сказать, что объективная истина, по определению, относительна. Это должно быть сказано и об абсолютной истине, границы которой относительны (об этом речь еще пойдет ниже).
В.И. Ленин следующим образом формулирует диалектико-материалистическую постановку проблемы относительности истины: «…могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать ее сразу, целиком, безусловно, абсолютно или же только приблизительно, относительно?»[502]. Ответ на этот вопрос может быть лишь отрицательным, но, конечно, диалектически отрицательным, поскольку различие между относительным и абсолютным отнюдь не абсолютно. И приблизительное знание, в той мере, в какой определена, очерчена, осознана его приблизительность, неполнота, ограниченность, является, по существу, абсолютной истиной.
Понятие относительной истины, фиксирующей прежде всего ее неполноту, недостаточность, указывает тем самым на субъективную сторону истины, так как все, что здесь сказано, относится не к предмету исследования, а к знанию о нем. Всякое знание ограниченно, по меньшей мере уровнем своего развития, т.е. понятие уровня знания есть вместе с тем указание на его границу; последняя отнюдь не является границей предмета, о котором высказываются истины. Относительность истины (как и знания вообще) – закономерное выражение развития познания. Эта относительность преодолевается дальнейшим развитием познания, но она постоянно выявляется вновь на каждом новом его уровне, поскольку «все приобретаемые нами знания по необходимости ограничены и обусловлены теми обстоятельствами, при которых мы их приобретаем»[503].