В свете этой характеристики марксизма как философии принципиально нового типа становится понятной борьба основоположников марксизма против традиционной концепции абсолютной истины и, следовательно, отрицание ими понятия абсолютной истины в старом (метафизическом) смысле слова. Критика Энгельсом Е. Дюринга, как и метафизического способа мышления вообще, наглядно иллюстрирует эту в высшей степени важную особенность развития марксизма, которая субъективистски интерпретировалась, извращалась философским ревизионизмом. Отсюда понятно, например, известное положение Энгельса о том, что диалектика «разрушает все представления об окончательной абсолютной истине»[520]. Именно в этой связи Энгельс подчеркивает выдающееся значение диалектического идеализма Гегеля, доказавшего вопреки конечным выводам своей метафизической системы, что наука никогда не достигает такой точки, от которой «она, найдя некоторую так называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти дальше и где ей не оставалось бы ничего больше, как сложа руки, с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину»[521]. Это открытие гегелевской философии означает, подчеркивает несколько ниже Энгельс, что «всей философии в старом смысле слова приходит конец. Мы оставляем в покое недостижимую на этом пути (т.е. на пути традиционного философствования. – Т.О.) и для каждого человека в отдельности „абсолютную истину“ и зато устремляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами по пути положительных наук и обобщения их результатов при помощи диалектического мышления»[522]. С такой, подлинно диалектической постановкой проблемы истины неразрывно связана характеристика объективной, абсолютной истины как того предела знания, к которому асимптотически, пользуясь выражением Энгельса, поступательно приближается познание в каждой области исследования. Это же приближение к пределу имел, по-видимому, в виду В.И. Ленин, формулируя в высшей степени важный гносеологический тезис: «Единственный вывод из того, разделяемого марксистами, мнения, что теория Маркса есть объективная истина, состоит в следующем: идя по пути марксовой теории, мы будем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи»[523].
Таким образом, Маркс и Энгельс отрицали абсолютные истины в метафизическом смысле этого слова, отвергали отождествление истины с абсолютной истиной, понимаемой как абсолютное знание. Метафизическое понимание истины и знания вообще несовместимо с материалистической диалектикой как теорией развития, важнейшим элементом которой, как указывал В.И. Ленин, является понятие позитивного отрицания. Ни философия, ни какая-либо другая наука никогда не добиваются «разрешения всех противоречий»[524]. Сама постановка такой задачи научно несостоятельна, хотя потребность разрешить все противоречия косвенным образом выражает безграничность человеческого познания, его суверенную мощь, которую подчеркивает Энгельс, разоблачая претензии Дюринга на создание системы окончательных истин в последней инстанции.
В.И. Ленин в новых исторических условиях продолжает борьбу основоположников марксизма против догматической абсолютизации знания и метафизического истолкования его результатов, несостоятельность которого становится особенно очевидной в эпохи крутых исторических поворотов, в кризисных ситуациях и т.п. «Диалектика, – пишет Ленин, – отрицает абсолютные истины, выясняя смену противоположностей и значение кризисов в истории»[525]. Но, отвергая метафизическую абсолютизацию истины, Ленин, развивая учение Маркса и Энгельса, постоянно подчеркивал, что признание объективной истины есть вместе с тем и признание, но, конечно, в определенных пределах, абсолютной истины. Относительная и абсолютная истины – две неразрывно связанные друг с другом стороны объективной истины. Условием их единства является относительность пределов абсолютной истины, причем эту относительность обычно нельзя определить с абсолютной достоверностью, так как многообразие условий не может быть исчерпано, а возможные изменения этих условий поддаются лишь частичному предвидению. И тем не менее, как подчеркивает Ленин, «человеческое мышление по природе своей способно давать и дает нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин. Каждая ступень в развитии науки прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной истины…»[526].