Приведем еще один пример, свидетельствующий о своеобразной последовательности Гегеля в его отношении к отвергаемому им материализму. В.И. Ленин характеризует гегелевскую критику материализма Эпикура как «образец извращения и оклеветания материализма идеалистом»[556]. Однако, продолжая далее рассмотрение гегелевского изложения философии Эпикура, Ленин обращает внимание на высказывание Гегеля: «Эпикур открыл эмпирическое естествознание, эмпирическую психологию». Приводя в этой связи обширную выдержку из Гегеля, Ленин указывает, что Гегель отмечает и плюсы, положительные стороны материализма. Подытоживая характеристику гегелевской позиции, Ленин пишет: «Это почти вплотную подход к диалектическому материализму»[557].
Гегель, отрицающий материализм как философию в подлинном смысле слова, тем не менее не может не признать, что философия в своем историческом развитии закономерно поляризуется на противоположности идеализма и материализма[558]. Всячески умаляя заслуги материализма, Гегель все же не может не признавать его выдающегося значения. Так, осуждая материализм за его стремление понять мышление как продукт материи, Гегель все же заявляет: «И тем не менее за материализмом следует признать полное воодушевления стремление выйти за пределы дуализма, принимающего существование двух различных, но одинаково субстанциальных и истинных миров, – стремление снять этот разрыв первоначально единого»[559]. Гегель, следовательно, предпочитает материализм дуалистическим попыткам обосновать субстанциальную независимость духовного и материального и тем самым «примирить» радикальные противоположности материализма и идеализма.
Приведенное выше положение Ленина о том, что Гегель иной раз вплотную подходит к диалектическому материализму, позволяет конкретизировать положение о наличии в гегелевской системе идеалистически перевернутого, поставленного на голову материализма. О каком материализме, собственно, идет речь? В ту эпоху существовал лишь метафизический материализм. И гегелевская критика этого материализма есть редукция его к метафизическому способу мышления, который фактически отождествляется с материализмом. Гегель характеризует материализм как близорукий эмпиризм, признающий существующим и даже субстанциальным лишь то, что является чувственно воспринимаемым. Материализм, указывает Гегель, отождествляет материю с веществом. Для него «субстанциальным является лишь телесное, и ничто другое не обладает реальностью, кроме того, чтó можно ощупывать руками, как, например, камни и дубы»[560]. Это, конечно, упрощенное, даже карикатурное изображение старого материализма, но Гегель, несомненно, фиксирует его метафизическую ограниченность и, конечно, сводит к ней основное содержание материалистического понимания природы.
Как же в таком случае можно говорить, что Гегель воспринял и в известном смысле ассимилировал достижения материалистической философии? Во-первых, как было показано выше, Гегель все же признавал выдающееся значение материалистического миропонимания. Тезис о единстве материи и движения, включенный Гегелем в его философию природы, был выдвинут, обосновывался материализмом XVIII века, и Гегель не мог этого не знать. Это – диалектический тезис домарксовского метафизического материализма. И именно как диалектический тезис он был воспринят Гегелем, который, однако, игнорировал его очевидное значение для обоснования материалистического миропонимания.
Возвращаясь к ленинской мысли о том, что Гегель иной раз вплотную подходит к диалектическому материализму (Ленин неоднократно высказывает эту мысль в «Философских тетрадях»), не следует ли сделать вывод, что гегелевское перевертывание старого материализма, т.е. переработка его с позиций диалектического идеализма, есть в известном смысле предвосхищение отдельных положений диалектического материализма? Не в этом ли смысле Ленин говорил о зародышах, зачатках диалектического и исторического материализма в учении Гегеля? Чтобы подтвердить это положение, обратимся к марксистскому, критическому анализу некоторых, имеющих основополагающее значение положений гегелевской философии.
558
По Гегелю, мышление и бытие, дух и природа – «две бесконечные стороны идеи», познание единства которых образует высшую цель всех философских учений. Предвосхищая таким образом открытие основного философского вопроса, Гегель указывает на необходимость двух главных и противоположных друг другу философских направлений. «Философия, – пишет он, – поэтому распадается на две основные формы разрешения этой противоположности: реалистическую и идеалистическую философию, т.е. на философию, заставляющую возникнуть объективность и содержание мысли из восприятий, и философию, исходящую в своем искании истины из самостоятельности мышления» (
560