В «Диалектике природы» Энгельс анализирует основные формы движения материи, начиная с механической и кончая жизненным процессом, показывая, что каждая из этих форм внутренне диалектична, представляет собой единство взаимоисключающих, но вместе с тем и предполагающих друг друга процессов. Характеризуя учение Дарвина, Энгельс показывает, что развитие живого – сложный, противоречивый процесс, в котором наследственность и изменчивость обусловливают друг друга, случайное становится необходимым. Анализ превращения одних форм движения материи в другие приводит Энгельса к выводу, что принцип самодвижения материи, который вслед за Толандом обосновывали французские материалисты XVIII века, экспериментально, практически доказан естествознанием и технологическим применением открытых им законов природы. Осуществленный Энгельсом анализ достижений естествознания может быть подытожен его собственными словами: «Диалектические законы являются действительными законами развития природы и, значит, имеют силу также и для теоретического естествознания»[585]. Таким образом, если в экономических исследованиях Маркса гениально раскрыт диалектический характер социальных процессов, то Энгельс, следуя по пути Марксова исследования, блестяще доказал, что законы диалектики являются также законами природы.
Диалектический материализм в противоположность идеалистическому учению Гегеля не навязывает законов диалектики природе и обществу, а выводит их путем исследования природных и социальных процессов. Гегель, утверждая, что законы диалектики всеобщи, обосновывал этот тезис посредством редукции всего существующего к мистифицированному, превращенному в субстанцию мышлению. Всеобщностью, согласно Гегелю, обладает лишь мышление, в силу чего законы диалектики являются лишь законами мышления. Природа, поскольку она существует, по Гегелю, вне времени (эта посылка позволяет философу в известной мере размежеваться с креационизмом), не знает развития. Философия природы Гегеля, отмечает Энгельс, исключает «всякое развитие, ибо в противном случае, природа не была бы вне-себя-бытием духа»[586]. Таким образом, законы диалектики образуют, по Гегелю, обособленное царство, высшую форму управления существующим, которая сознательно противополагается материальной действительности и наукам, занимающимся ее исследованием. Противопоставление философии наукам о природе и обществе, предельно радикализируемое Гегелем, наглядно выявляется в этом идеалистическом возвышении царства законов диалектики над якобы низшими по рангу законами природы и общества. И если диалектика Гегеля нередко «снимает» это метафизическое противополагание, то оно постоянно воспроизводится как идеалистическое основоположение, согласно которому духовное есть изначальное и, в сущности, божественное.
Диалектический материализм несовместим с противопоставлением одних законов природы другим ее законам, с допущением высшей «законодательной» сферы существующего и ее «низших», якобы подчиненных сфер. Этот идеалистический табель о рангах – пережиток средневекового учения о противоположности высшей, нетленной небесной материи и ее «низших», земных форм существования. Идеализм, естественно, не может разделаться с этим чуждым естествознанию убеждением, поскольку он отстаивает, обосновывает понятие сверхприродного[587].
586
587
Мы не касаемся здесь того обстоятельства, что в учениях классиков немецкого идеализма понятие сверхприродного имеет также иной, заключающий в себе рациональный момент, смысл, поскольку это понятие служит также обоснованию специфичности социального и его относительной независимости от природы.