Нет такой области ни в природе, ни в обществе, где бы не действовали «обычные» природные и социальные законы. Нет и не может быть обособленного, независимого от законов природы и общества царства законов диалектики. Единство мира, то есть его материальность, необходимым выражением которой является всеобщая связь и взаимозависимость явлений, есть также единство всего многообразия свойственных миру закономерностей. И законы диалектики суть законы мирового целого во всем его многообразии, т.е. многообразии физических, химических и иных закономерностей.
В.И. Ленин писал, что «понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса»[588]. Это в равной мере относится к законам диалектики и к тем «специальным» законам, которые специфически характеризуют качественно различные формы движения материи. Поэтому, собственно, физические, химические, биологические, экономические и иные законы природы и общества носят диалектический характер.
Энгельс, характеризуя законы диалектики, отмечал, что их всеобщность, естественно, не выявляет специфических особенностей различных процессов. Констатируя действие закона отрицания отрицания в животном и растительном мире, в геологии, математике, истории, философии и т.д., Энгельс подчеркивает существенность единства всех этих процессов. Но единство многообразия не характеризует специфичности составляющих его элементов. «Когда я обо всех этих процессах говорю, что они представляют собой отрицание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом движения и именно потому оставляю без внимания особенности каждого специального процесса в отдельности»[589]. Следовательно, познавательное значение законов диалектики, так же как их действие в объективном мире, постигается в полной мере лишь тогда, когда эти абсолютные формы всеобщности рассматриваются, изучаются, применяются в единстве со специфическими законами особенных природных и социальных процессов. Такое понимание законов диалектики, материалистической диалектики с необходимостью вытекает из диалектико-материалистической концепции единства мира, которое доказывается не просто философскими аргументами, но всей историей познания, материального производства и практики вообще. Единство мира есть вместе с тем единство всех присущих ему законов, которые согласуются друг с другом[590].
Единство мира находит свое выражение и в единстве субъективного и объективного, мышления и бытия. Это единство, собственно, и делает возможным познание. Энгельс пишет: «Над всем нашим теоретическим мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих результатах»[591]. Эти законы, которым в равной мере подчиняются и мышление и бытие, и есть наиболее общие, диалектические законы. Существует объективная диалектика – диалектика бытия. Существует субъективная диалектика – диалектика познания. Субъективная диалектика есть отражение всеобщего диалектического процесса, существующего вне и независимо от познания.
Единство мира, то есть его материальность, единство субъективной и объективной диалектики, так же как и согласованность всеобщих законов диалектики и специфических законов качественно различных форм движения материи, постоянно раскрывается историей познания и практической деятельностью людей.
Отношение всеобщих законов диалектики к специфическим природным и социальным законам нередко понимается односторонне, в частности таким образом, что специфические законы характеризуются лишь как проявления всеобщих законов. Такая унификация сложного, многогранного отношения, охватывающего всю объективную действительность, все процессы познания, противоречит, по нашему мнению, диалектическому миропониманию, согласно которому всеобщность и многообразие органически связаны друг с другом. Если всеобщее рассматривается как всегда и всюду предшествующее особенному и единичному, то оно в таком случае обособляется, истолковывается как некая независимая от отдельного, особенного изначальная реальность. Маркс и Энгельс критиковали Гегеля за такого рода концепцию всеобщего, которая в конечном счете оказывается утонченным идеалистическим схематизмом.
590
М. Борн, опровергая субъективистски-агностическое понимание реальности, указывает на то, что взаимная согласованность законов природы имеет значение критерия объективной реальности предмета естествознания. «Для нас критерием этой реальности является не какое-то одно чувственное впечатление или взятый в отдельности опыт, а только согласованность общих законов, которую мы открываем в явлениях» (