Выше мы характеризовали культуру как развитие человеческой природы, специфический субъект-объектный процесс, единство индивидуального и общественного развития в его личностных формах, процесс, осуществляющийся посредством многообразных объективаций человеческой деятельности, благодаря которым достижения прошлого становятся достижением настоящего и служат последнему как в качестве готовых форм и условий культурного процесса, так и в качестве материала для культурного творчества. Эта характеристика культуры нуждается, однако, в дальнейшей конкретизации, ибо в ней фиксируется лишь универсальность культуры, но не ее отличие от других форм опредмечивающейся деятельности людей. Если остановиться на таком понимании культуры, то неизбежно придешь к выводу, что культурой следует называть все, что делают люди, т.е. любой продукт их сознательной, целесообразной деятельности. Такое универсалистское определение культуры имеет известное распространение в нашей научно-популярной литературе. В одном из учебных пособий, например, говорится: «Культура – это все то, что создано человеком, в отличие от того, что создано природой»[615]. С этой точки зрения представление о специфических культурных ценностях, достижениях культуры фактически лишается смысла, так как стирается различие между продуктами человеческой деятельности вообще и специфическими формами культуры. Бескультурье также является продуктом деятельности людей. Бесхозяйственность имеет весьма мало общего с культурой хозяйствования, предполагающей определенные нормативы, стандарты, индикаторы.
Универсалистское понимание культуры делает невозможным исторический анализ этого феномена, который показывает, как определенные явления культуры в новых, изменившихся условиях теряют свой культурный характер. Если, например, рассмотреть историю земледелия, то станет очевидным, что культура земледелия исторически изменялась и те способы возделывания земли, которые господствовали в далеком прошлом, не только устарели, но, по существу, перестали быть элементами культуры сельскохозяйственного производства. Изучение истории промышленности с еще большей очевидностью выявляет исторически изменяющийся характер культуры производства, т.е. тот факт, что развитие культуры предполагает также отрицание ее устаревших форм, замену их новыми, более рациональными формами. Об этом свидетельствует постоянно совершающийся процесс рационализации и интенсификации производства.
В.И. Ленин писал, что в строительстве новой, социалистической государственности «нужен культурный подход к простейшему государственному делу»[616], т.е. любое государственное дело, весь государственный аппарат снизу доверху должны быть подняты «на высшие ступени культуры»[617]. Эти ленинские указания несовместимы с распространением понятия культуры на всю человеческую деятельность и все формы ее объективации. Как же в таком случае понимать универсальность культуры, о которой говорилось выше? На наш взгляд, культура представляет собой специфический аспект, специфические формы объективированной деятельности людей, т.е. всего того, чем они занимаются. Материальное производство само по себе, т.е. безотносительно к определенным исторически сложившимся стандартам рационального осуществления этого процесса, не есть еще феномен культуры; оно становится таковым лишь в качестве определенного уровня культуры производства, технологической культуры, культуры организации, управления и т.д.
Продукт производства также не является сам по себе предметом культуры; он становится таковым как средство развития человеческой природы, формирования личности, ее способностей, потребностей, знаний, умений и т.д. Лишь как опредмеченное выражение исторически определенной культуры производства продукт труда является феноменом культуры. Так, археолог, изучая орудия труда, домашнюю утварь эпохи неолита, делает конкретные выводы о культуре неолитического человека, т.е. о том, что он умел делать, какого уровня совершенства достигли его трудовые навыки, какие духовные качества (скажем, упорство в достижении поставленной цели, находчивость, терпение, сосредоточенность в труде и т.д.) были свойственны нашему далекому предку, обтесывавшему, шлифовавшему кусок гранита, просверливавшему в нем отверстие, чтобы в конечном итоге получился каменный топор. Отсюда понятен вывод об уникальной исторической ценности культуры неолита, несмотря на все ее техническое несовершенство. Современный человек не смог бы, хотя бы в порядке опыта, сделать каменный топор теми средствами, которыми пользовались его первобытные предки.