Средства производства непосредственно служат производству, опосредованным образом – развитию личности, которая ими овладевает. В этом своем качестве они являются предметами культуры. Продукты питания сами по себе не предметы культуры, в то время как кулинария – феномен культуры. То же в определенном смысле относится и к потреблению пищи. «Для изголодавшегося человека, – пишет Маркс, – не существует человеческой формы пищи, а существует только ее абстрактное бытие как пищи: она могла бы с таким же успехом иметь самую грубую форму, и невозможно сказать, чем отличается это поглощение пищи от поглощения ее животным»[618]. Однако человеческое потребление пищи, которое всячески деформируется эксплуататорским обществом, является вопреки этой деформации и всем связанным с нею противоречиям специфически человеческим, культурным процессом.
Таким образом, в понятие культуры как деятельности, средства деятельности или ее продукта необходимо включается определенный уровень рациональности, осознаваемый как достижение данной исторической ступени общественного развития. Культурные ценности являются эталонами, образцами, которые иной раз (как это нередко бывает в художественном творчестве) сохраняют непреходящее значение. В этом своем качестве они существенно отличаются от других достижений культуры, которые носят исторически преходящий характер, как это обычно имеет место в сфере техники, технологии.
Среди многообразных объективаций человеческой деятельности, являющихся формами развития социальной природы человека, необходимо в особенности выделить те предметы и средства культуры, единственным назначением которых является удовлетворение духовных потребностей людей. Поскольку общественный прогресс исторически формирует потребность в познании, эстетические потребности, стремление к развитию физических способностей, постольку книги, произведения искусства, музыкальные инструменты, спортивные игры, гимнастика и т.п. представляют собой непосредственное бытие культуры, произведений культуры, назначением которых является развитие человеческой личности. Понятно поэтому, что когда говорят о культуре, особенно в повседневной жизни, то имеют главным образом в виду интеллектуальное развитие личности, образование, многосторонность интересов, эстетические потребности, способность разумно оценивать различные факты и т.д. Однако было бы заблуждением ограничивать понятие культуры этими ее проявлениями, которые, как и вся духовная культура, неразрывно связаны с культурой материального производства и в конечном счете обусловлены последним.
Наука является в наше время непосредственной производительной силой, могущественной духовной потенцией материального производства. Но как форма развития человеческой личности наука представляет собой феномен культуры, формирующий определенный тип человека. Это относится не только к гуманитарным наукам, но также к естествознанию, математике, техническим наукам. Так, математическое мышление, система присущих ему символов – специфический способ существования духовной культуры.
Культура характеризуется не количеством производимых людьми предметов, необходимых для удовлетворения известных потребностей, а их качеством, степенью совершенства, которая и делает определенные предметы достижением культуры. С этой точки зрения качественные характеристики определенной машины являются индикатором достигнутого уровня технической культуры, в то время как количество этих машин указывает скорее на уровень развития производства или свидетельствует о распространении данного достижения технической культуры.
Выше уже говорилось о том, что антагонистическое развитие общества обусловливает антагонистический характер культурного прогресса. Господство над стихийными силами природы есть в силу этого также господство стихийных сил общественного развития над людьми, порабощение человека человеком. Энгельс, полемизируя с Е. Дюрингом, который осуждал античное рабовладение с позиций абстрактного буржуазного гуманизма, указывал, что без рабства не было бы античной культуры с ее сохранившими непреходящее значение художественными достижениями. То же можно сказать о достижениях феодальной и буржуазной культуры: они были бы невозможны без свойственной этим формациям антагонистической экономической основы. Капиталистический способ производства покончил с застойностью, характерной для экономического развития предшествующих формаций. В ходе буржуазных революций XVII – XVIII вв. совершился переворот и в образе жизни людей, в их видении мира. Вместе с утверждением капиталистического способа производства существенно изменялась и человеческая природа, складывался новый тип личности. Эти изменения в сфере культуры, в свою очередь, оказали громадное стимулирующее воздействие на экономическое и политическое развитие буржуазного общества. Буржуазия, отмечали основоположники марксизма, в течение одного столетия создала больше производительных сил, чем все предшествующие формации, вместе взятые. Ускоренное развитие производительных сил, культуры производства означало, разумеется, и развитие, правда, весьма неравномерное, и других форм культуры. Капитал превращает культуру в специфическое средство производства прибавочной стоимости. Но если техническая культура непосредственно связана с функционированием капитала, то другие формы культуры (литература, искусство, научное знание) не являются как по своему происхождению, так и по их непосредственному назначению средствами производства и прибавочной стоимости, хотя и используются в качестве таковых. Если капиталистическое применение техники усиливает порабощение труда капиталом, то капиталистическое применение художественной культуры и значительной части научного, в особенности гуманитарного знания имеет своим следствием обеднение, извращение этих форм культурного творчества, важнейшим содержанием и назначением которых является развитие человеческой личности. Отсюда, конечно, не следует, что культура буржуазного общества (в частности, те ее формы, которые непосредственно не связаны с материальным производством) враждебна капитализму. Это значит прежде всего, что культура капитализма отражает антагонистический характер капиталистических производственных отношений. Следует, однако, разграничивать буржуазную культуру в собственном смысле слова и культуру в условиях буржуазного общества, в котором буржуазии противостоят пролетариат, близкие ему по своим интересам социальные группы. Эти антагонистические противоречия находят свое выражение и в развитии культуры.