Конечно, Э. Резерфорд, которому впервые удалось расщепить атомное ядро, не преследовал какой-либо практической задачи и, больше того, был даже убежден, что атомная энергия не может быть использована на практике. Такого рода факты говорят лишь о том, что наука, опережая практику, далеко не всегда может предвидеть отдаленные (в том числе практические) следствия проводимых исследований. Между тем Койре, следуя идеалистической традиции, сложившейся уже в докапиталистическую эпоху и имевшей тогда известное, хотя и весьма ограниченное, оправдание, пытается доказывать (ссылаясь при этом на исторический опыт), что наука никогда не играла значительной роли в практической деятельности людей. По его словам, «можно возводить храмы, дворцы и даже кафедральные соборы, прорывать каналы и строить мосты, развивать металлургию и керамическое производство, не обладая научными знаниями или обладая лишь начатками последних… Таким образом, мы не должны преувеличивать роли науки как исторического фактора: в прошлом, даже там, где она реально существовала, например, в Греции, в западном мире, в преддверии Нового времени, ее роль была минимальна»[649].
Заблуждение А. Койре, как мы видим, состоит в том, что он, правильно подчеркивая самостоятельное значение производственной практики, метафизически противопоставляет науку (в особенности ее наиболее абстрактные разделы) тем знаниям в различных областях производства, которыми располагали люди до возникновения современного естествознания. Между тем развитие последнего (особенно в XVI – XVIII вв.) было органически связано с эмпирическими знаниями, которые сформировались и прошли убедительную проверку именно в сфере материального производства. Иное дело, что всегда существовали (и существуют в настоящее время) и такие области фундаментального теоретического знания, которые не были, во всяком случае непосредственно, подготовлены достижениями материального производства. Квантовая физика, так же как теория относительности, возникли и развивались не на путях теоретического обобщения производственного опыта и решения практических задач. Однако те достижения научного знания, инструментального наблюдения и экспериментального исследования, без которых были бы невозможны эти великие открытия теоретической физики нашего века, были исторически подготовлены не только предшествующим развитием науки, созданием все более совершенных технических (материальных) средств исследования, но и всем прогрессом материального производства.
Ф. Энгельс писал, что естествознание в точном смысле этого слова возникает со времени открытия Н. Коперника. Его великое теоретическое деяние было исторически подготовлено не одним лишь развитием астрономии и математики. Достижения материального производства феодальной эпохи послужили делу создания технической базы научного развития, которое и увенчалось коперниканской революцией. Характеризуя эту эпоху – разложение феодализма и становление капиталистического способа производства, – Энгельс указывает на «массу новых механических (ткачество, часовое дело, мельницы), химических (красильное дело, металлургия, алкоголь) и физических фактов (очки), которые доставили не только огромный материал для наблюдений, но также и совершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирования и позволили сконструировать новые инструменты. Можно сказать, что собственно систематическая экспериментальная наука стала возможной лишь с этого времени»[650].
Материально-техническая база научных открытий XVI – XVII веков, как ясно из слов Энгельса, в основном уже сложилась в предшествующую эпоху. Следует поэтому отказаться от однозначной, монолинейной характеристики этой эпохи, а тем самым и от метафизического противопоставления начала естествознания (в современном его понимании) предшествующему развитию познания природных процессов. Естествознание, конечно, не было наукой в средние века, так как тогда еще не существовало систематического, независимого от теологического мировоззрения исследования природы. И тем не менее астрономические, математические, физические знания, унаследованные от древних, частью сохранялись, частью даже умножались. Изучение природных процессов происходило стихийным образом в земледелии, ремесленном производстве, мореплавании и т.д. Эти знания, конечно, еще не отпочковались от производства, не отделились от пуповины, связывавшей их с его материнским лоном.