Геометрия, как известно, возникает в античную эпоху в качестве землемерия. Однако геометрия, как видно из сочинения Евклида, становится наукой, когда она перестает быть землемерием, т.е. поскольку ее положения становятся системой абстрактных принципов, выводов, обобщений, которые могут быть применены в самых различных областях практической деятельности. Донаучное познание лишено специфической для каждой области научного знания системы абстракций; оно развертывается как практическое умение; его передача от поколения к поколению в основном обусловлена личностной связью между ними, т.е. еще не имеет развитой интерсубъективной формы.
Николай Коперник, первый гениальный естествоиспытатель на пороге Нового времени, отказываясь от геоцентрической картины мира, отвергает тем самым и привычные представления обыденного сознания, подтверждаемые повседневным опытом, обыденной практикой. Он отрицает чувственную достоверность, согласно которой Солнце обращается вокруг неподвижной Земли, о чем свидетельствует видимое движение этого светила, так же как и то, что находящиеся на Земле люди не испытывают на себе воздействий, указывающих на движение этой планеты. Теоретическое отрицание видимости, которая имела (и сохраняет по настоящее время) практическое значение в жизни людей, заключало в себе, правда, еще неявным образом, одну из основных посылок новой гносеологии, которая противопоставляет самоочевидности свидетельств повседневной практики специализированное инструментальное наблюдение, научно-исследовательскую практику, неразрывно связанную с теоретическим знанием и соответствующей его природе развитой силой абстракции.
Труды Галилея, великого продолжателя учения Коперника, обнаруживают дальнейшее развитие силы абстракции и все более последовательное принципиальное разграничение видимости и действительного процесса, выявляемого путем критического анализа повседневного опыта. Законы свободного падения тел, открытые Галилеем, предполагают абстракции, несовместимые с чувственной достоверностью. Галилей отвлекается от массы падающего тела, так же как и от его формы, допуская, что свободное падение совершается в безвоздушном пространстве. Эти абстракции, игнорирующие определенные, непосредственно наблюдаемые факты, позволяют Галилею открыть постоянную величину ускорения падения тела и, по существу, предвосхитить закон всемирного тяготения. Достаточно сравнить законы Галилея с аристотелевским учением, почерпнутым из повседневного опыта, чтобы основные гносеологические черты науки, т.е. ее отличие от, по существу, еще донаучного знания, выступили впечатляюще наглядно. Ведь созданная Галилеем теория противоречит повседневной практике, однако она опосредованным образом подтверждается более развитой практикой, в сфере которой она находит блестящее применение.
Диалектическое единство познания и практики предполагает отношение противоположностей. Эти противоположности выявляются на разных уровнях развития и познания и практики. Они, эти противоположности, усугубляются благодаря переходу от донаучного познания, непосредственно укорененного в практике, к научному исследованию, которое, сознательно основываясь на данных практики, постигает их ограниченность, недостаточность и благодаря силе абстракции приходит к теоретическим выводам, которые, во всяком случае, непосредственно вступают в противоречие с наличными эмпирическими (в том числе и практическими) данными.
Таким образом, противоречие между научной теорией и практикой становится, разумеется, при определенных условиях, движущей силой развития не только теории, но и практики. Несовершенство последней все более осознается благодаря научному исследованию, указывающему пути рациональной перестройки практического (например, производственного) процесса. Так, разработанная С. Карно теоретическая модель паровой машины, будучи результатом научного осмысления созданных технической практикой паровых машин разного типа, указывала магистральный путь, перспективы значительного совершенствования этих изобретений. Кстати сказать, паровые машины были изобретены до открытия закона превращения теплоты в механическое движение. Это изобретение – разительный пример развития знаний внутри определенной практической деятельности. То, что сделал Карно, несмотря на отсутствие у него представления о законе превращения энергии, было уже относительно независимым от практики, хотя и прямо относящимся к ней, теоретическим научным исследованием[651].
651
«Он, – пишет Энгельс, – изучил паровую машину, проанализировал ее, нашел, что в ней основной процесс не выступает