В.И. Ленин, гносеологически характеризуя процесс познания, показывает, что оно движется от живого созерцания, непосредственно вплетенного в практическую деятельность, к абстрактному мышлению, а от него уже к практике, но, конечно, не к той практике, которая осознавалась лишь чувственным образом. Абстракции, если они носят научный характер, отражают объективную действительность глубже, чем чувственные восприятия, представления. Познание, разъясняет в другом месте Ленин, должно отойти от предмета, в известной мере отдалиться от него, чтобы глубже его постигнуть. «Движение познания к объекту всегда может идти лишь диалектически: отойти, чтобы вернее попасть – reculer pour mieux sauter (savoir)»[652]. С этой точки зрения и следует рассматривать отношение донаучного и научного знания к практике. Первое настолько непосредственно связано с практикой, что оно в равной мере является и знанием и умением. Однако оно и ограничено наличным уровнем развития практической деятельности и поэтому носит во многом рутинный характер и, следовательно, не способно указать пути радикального совершенствования, а тем более революционной перестройки практики. Совершенно иную картину представляет собой научное знание. Учитывая достижения практики, подвергая их критическому анализу, сопоставляя различные виды практической деятельности, соотнося их с законами природы, открытыми и осмысленными наукой, ученый-теоретик, не будучи непосредственно связан с какой-либо определенной практикой, теоретически вскрывает объективные условия ее развития, возможности практического применения ранее неизвестных законов, различных природных процессов, физических, химических свойств, присущих разным веществам, и т.д. Не следует, впрочем, полагать, что в наше время отношение наука – практика полностью вытесняет отношение практика – донаучное знание. И в эпоху современной научно-технической революции донаучное знание, во многом совпадающее с практическим умением, мастерством, сохраняет свое право на существование, и притом не только в ремесленном производстве, которое, оснащаясь современными техническими средствами, получает новые стимулы для своего развития, но и в некоторых областях искусства. Художественные промыслы, выдающееся культурное значение которых общепризнано, полностью подтверждают этот вывод.
Подведем некоторые итоги. Во-первых, отношение между познанием и практикой, его основой, не остается неизменным в ходе исторического развития. Изменяется не только характер познания, но и основные черты практической деятельности. Знание, которое выступает как знающая свое дело практика, как ориентация в окружающей среде, в дальнейшем благодаря развитию науки приобретает обобщенную, абстрактную форму, становится относительно независимым от практики, начинает опережать ее, образуя тем самым предпосылки для развития высших форм практики, претворяющих в жизнь результаты теоретических научных исследований. Такая, высшая форма практики необходимо превосходит абстрактное научное познание, однако лишь постольку, поскольку она включает в себя его достижения. Именно такого рода практика адекватным образом выполняет гносеологическую функцию критерия истины. Мы не касаемся в данной статье этого вопроса, который, на наш взгляд, получил обстоятельную разработку в ряде советских философских исследований.
Во-вторых, сама практика, к которой так или иначе относится познание, не есть абсолютная норма, эталон. Практика исторична и в силу этого заключает в себе также исторически преходящие, подлежащие отрицанию черты. Говоря о высшей форме практики, вооруженной передовой научной теорией, следует, конечно, иметь в виду, что единство практики и научного знания представляет собой отношение противоположностей, противоречие. Это отношение не следует представлять как подчинение одной стороны противоречия другой его стороне. Служение практическим задачам не означает ограничения самостоятельности научно-исследовательского поиска и внутренней логики развития науки, поскольку задачи, которые преследует практическая деятельность, научно обоснованы и в этом смысле являются не только практическими, но и научными задачами. Союз науки и практики в современном его понимании предполагает критическую оценку как научных достижений, так и практической деятельности. К этому обязывает, с одной стороны, наличие практической основы познания, а с другой – наличие теоретической, научной основы практической деятельности.