Следует подчеркнуть, что естествоиспытатели-эмпирики, провозглашавшие индукцию единственно научным методом изучения природы, как правило, осознавали, что всеобщность индуктивных выводов вследствие неизбежной неполноты данных наблюдения не может быть полностью обоснована. Именно поэтому Д. Локк и другие теоретики эмпиризма придерживались частью номиналистской, частью концептуалистской интерпретации общего, т.е. ограничивали это понятие констатацией сходства, присущего явлениям определенной области исследования. Номинализм, так же как и концептуализм, не является, разумеется, решением проблемы всеобщности (и необходимости) теоретических выводов. Однако здесь налицо постановка проблемы и сознание известной односторонности индуктивных обобщений.
Научно-технический прогресс нашего времени, научные теории высокого уровня абстракции были бы невозможны без достижений эмпирического естествознания. Современной науке известны миллионы природных веществ; почти все они были обнаружены эмпирическим путем. То же следует сказать о химических элементах. Уточнение их удельного веса также в основном производилось эмпирическими методами качественного анализа. Это уточнение сделало возможным не только строгое разграничение первичных химических веществ, но и создание Периодической системы элементов. Технология металлов вплоть до возникновения физики твердого тела оставалась в основном описательной эмпирической дисциплиной.
История эмпирического естествознания есть прежде всего история открытия и все более точного описания, систематизации, классификации поистине необозримого многообразия явлений природы. Возьмем для примера ботанику, которая установила и описала свыше полумиллиона видов растений. Качественное многообразие растительных организмов вызвало необходимость выделения особых ботанических дисциплин, таких, как микология (наука о грибах), лихенология (наука о лишайниках), бриология (наука о мхах), альгология (наука о водорослях) и т.д. В рамках этих специальных дисциплин было открыто и описано свыше 100.000 видов грибов, более 26.000 видов лишайников, около 25.000 видов мхов, многие тысячи видов водорослей.
Чтобы описывать определенные явления, идентифицировать уже известное, зафиксировать неизвестное, необходим специальный понятийный аппарат, терминологический словарь, насчитывающий в каждой науке тысячи слов. Этот лексикон понятий и названий выражает наличное в данной науке знание, и овладение этим словарем – необходимое условие эмпирического исследования даже на описательном уровне. Следовательно, эмпирическое исследование предполагает на любой своей стадии систему понятийных обобщений разного порядка. Некоторым теоретикам, впрочем, как и исследователям в области прикладной науки, может показаться, что интерес ботаников к бесчисленному количеству всевозможных мхов, лишайников, грибов и т.п. не вполне оправдан как с теоретической, так и с практической точек зрения. Однако эти исследования не только удовлетворяют научную любознательность (что, несомненно, имеет немаловажное значение); они уже внесли весомый вклад в производство ферментов, антибиотиков, витаминов, ароматических веществ, химических индикаторов и других полезных вещей. Едва ли могут быть сомнения в том, что многообразие эмпирических данных, которыми располагают современные науки, было в основном получено с помощью индуктивного метода, несмотря на всю присущую ему ограниченность. С этой точки зрения следует оценивать предпринятую лидером «критического рационализма» тотальную критику индуктивного метода. Аргументы К. Поппера фиксируют действительно присущие индукции противоречия, односторонность индуктивизма, которую задолго до Поппера Энгельс подвергал основательнейшей критике. Но в отличие от антииндуктивистов Энгельс, вскрывая заблуждения некритических сторонников индуктивного метода (к ним, кстати сказать, относится большинство великих естествоиспытателей XVII – XIX вв.), доказывал необходимость диалектического единства индукции и дедукции. Позиция Поппера совершенно противоположна. Он абсолютно противопоставляет дедукцию индукции и, больше того, отрицает само существование последней. «Индукция, то есть вывод, опирающийся на множество наблюдений, представляет собой миф. Она не является ни психологическим фактом, ни фактом обыденной жизни, ни фактом научной практики»[676]. Тем не менее, критикуя некоторые индуктивные обобщения, он признает тем самым наличие того, что подвергается критике. Предложение «все лебеди белые», говорит Поппер, было общепринятым индуктивным выводом, пока его не опровергло открытие австралийских черных лебедей. Действительно, этот индуктивный вывод оказался ложным. Однако Поппер умалчивает о том, что все видовые характеристики лебедей (морфологические, анатомические, экологические и т.д.) были получены также индуктивным путем. И эти характеристики (несомненно, более существенные, чем вопрос об окраске оперения) являются в основном правильными.