«Критический рационализм», несмотря на постоянно декларируемое им признание научного значения эмпирических исследований, представляет собой в действительности крупномасштабную попытку их дискредитации. Этой цели и служит фальсификационизм Поппера, который объявляет всякое эмпирическое предложение (исключая экзистенциальные высказывания, фиксирующие единичные факты) в принципе опровержимым, субъективистски истолковывая тем самым наблюдения, измерения, эксперименты и все другие процедуры эмпирического исследования. С этой точки зрения все факты являются, по сути дела, лишь убеждениями, а эмпирическое знание – теоретической конструкцией. Искажая противоречивое единство эмпирического и теоретического, Поппер утверждает: «Эмпирические науки – это системы теорий, поэтому логику научного знания можно определить как теорию теорий»[677]. Было бы заблуждением полагать, что этот тезис призван возвысить эмпирическое знание, вскрыть его глубинные связи с теоретическими допущениями, посылками, предвосхищениями. Суть дела здесь совсем в ином, а именно: в отрицании фактической обоснованности эмпирического знания, отрицании первостепенного значения фактов во всяком, т.е. не только эмпирическом, но и теоретическом исследовании. И хотя Поппер считает свою «логику исследования» философским обобщением многовекового развития естествознания, его «теория теорий» находится в вопиющем конфликте с фактической историей научного знания, существенно отличающейся от той ее видимости, которую отразил «критический рационализм», принципиально отвергающий диалектическое разграничение явления и сущности как эссенциалистский предрассудок, рецидив схоластической концепции скрытых качеств и т.п.
Открытие, установление фактов, их точное описание – в высшей степени важное содержание научного исследования, не только эмпирического, но и теоретического. Фактами являются не только единичные вещи, но и формы всеобщности, не только предметы, воспринимаемые чувствами, но и такие явления, которые недоступны чувственному восприятию. Последние также открываются эмпирическим исследованием, правда, в единстве с теоретическим мышлением, которое создает гипотезы, высказывает догадки, выходит за границы наличного опыта с тем, чтобы обнаружить факты, эмпирическое описание которых станет возможным благодаря теории, с одной стороны, и техническим средством познания – с другой. «Чисто логическое мышление само по себе не может дать никаких знаний о мире, – говорит А. Эйнштейн, – все познание реального мира исходит из опыта и завершается им. Полученные чисто логическим путем положения ничего не говорят о действительности»[678]. Это положение, высказанное великим ученым, который построил свою революционизирующую естествознание теорию исходя из эмпирически установленных фактов и восходя к обобщениям, которые опровергали некоторые эмпирически очевидные научные основоположения, убедительно свидетельствует о несостоятельности предпринятой «критическим рационализмом» уничижительной критики эмпирического естествознания.
Эмпирическое исследование складывается из наблюдений, измерений, экспериментов; эти процедуры являются основой для обобщений и их последующей проверки. Научное наблюдение имеет своей целью выявление неизвестных особенностей уже известных явлений или открытие еще неизвестных явлений, существование которых предполагается или даже считается неизбежным. Умение наблюдать есть великое искусство, которым люди науки овладевали в течение многих столетий. Ученый, ведущий наблюдения, ориентируется в данной области явлений, имеет представление о результатах предшествующих наблюдений, умеет идентифицировать уже известное, без чего было бы невозможно обнаружить неизвестное. Представьте себе астронома, которому удалось открыть новую малую планету Солнечной системы. Чтобы сделать такое открытие, он должен иметь, кроме необходимых для астрономического наблюдения научных представлений, достаточно определенное знание о расположении многочисленных малых планет, которые уже открыты астрономами. А количество таких небесных тел исчисляется примерно двумя тысячами.