Таким образом, наблюдение базируется на уже имеющихся знаниях, а также теоретических предположениях. В этом смысле оно нацелено на предполагаемые объекты, направлено на подтверждение (или опровержение) определенной гипотезы. Ч. Дарвин, который придавал решающее значение наблюдениям в обосновании своей теории, писал: «Как странно, что никто обычно не видит, что всякое наблюдение, если оно должно сослужить какую-нибудь службу, должно быть за или против некоторого взгляда»[679]. Эта связь наблюдения с предшествующими ему допущениями, предположениями приводит некоторых современных методологов к выводу, что наблюдения субъективно ориентированы, и в силу этого фиксируют главным образом то, что им сознательно или бессознательно подсказывают ожидания ученого. Такой вывод гипертрофирует субъективную сторону наблюдения. Между тем познание по природе своей является субъективной деятельностью, что нисколько не мешает разграничению субъективности и субъективизма. Подлинный ученый отвергает субъективизм и стремится установить факт как он есть, независимо от того, подтверждает ли он его предположения или опровергает их. Больше того, факты, которые не согласуются с его предположениями, привлекают его внимание в первую очередь, так как они позволяют изменить предположение или даже заменить его новой гипотезой.
Разумеется, не следует отождествлять наблюдения и факты даже в том случае, когда последние установлены прямым наблюдением. Наблюдение, как и познание вообще, может быть лишь приблизительным отражением объективной действительности. Заблуждения возможны не только как выводы из наблюдений, но и в процессе самих наблюдений, которые, особенно в современном естествознании, носят сплошь и рядом косвенный, опосредованный характер и вследствие этого требуют расшифровки. Правильно замечает И.Г. Колчинский: «Внешним материальным отражением астрономического наблюдения и соответствующего ему факта может быть и изображение на фотопластинке, и небольшой, едва заметный сдвиг спектральных линий, и выброс пера самопишущей регистрирующей аппаратуры»[680]. При этом, конечно, следует иметь в виду, как замечает в другом месте цитируемый автор, что отдельные наблюдения как единичные акты подвержены воздействию случайных факторов, таких, например, как состояние аппаратуры, субъекта, среды. Современная техническая оснащенность наблюдений свидетельствует о прогрессирующем усложнении этой познавательной деятельности. Но это же обстоятельство указывает на совершенствование самих наблюдений, повышение их точности, достоверности, постоянное расширение поля наблюдения.
Одной из важнейших задач эмпирического исследования является измерение, т.е. познание количественных характеристик наблюдаемых явлений. В процедурах измерения выражаются различные уровни познания объективной реальности. Измерить расстояние между двумя предметами, находящимися в вашей комнате, – несложная задача. Другое дело – измерение расстояния между Землей и Солнцем, измерение скорости света, массы атома и т.п. Прогресс научного познания в значительной степени характеризуется нахождением новых способов все более точного измерения качественно различных и сложных процессов, которые раньше не могли быть измерены. Громадное значение имеет измерение явлений, существование которых было установлено путем теоретического исследования. Точность эмпирических измерений подтверждается их многократным повторением, а также сопоставлением с величинами, установленными теоретически, благодаря открытию соответствующего закона. Расхождения между эмпирическими данными измерения и идеальными параметрами, которые определены формулой закона, в известной мере неизбежны. Однако при наличии постоянно повторяющегося значительного несоответствия между эмпирически установленными величинами и законом, естественно, возникает вопрос: насколько точно сформулирован закон, не подлежит ли он определенному ограничению, уточнению или даже пересмотру?