«Критические рационалисты» своим тезисом о «теоретической нагруженности» эмпирических данных искаженно интерпретируют факт, который они косвенным образом признают: единство эмпирического и теоретического. Однако эти же «философы науки», утверждая, что теории «фальсифицируются» (опровергаются) эмпирическими данными, вступают тем самым в противоречие со своим отправным тезисом об обусловленности эмпирических данных концептуальными предпосылками. Больше того, отстаивая фальсификационизм, «критический рационализм» тем самым фактически признает самостоятельное, даже решающее значение опытных данных. Все это наглядно демонстрирует эклектический характер его эпистемологии.
Ф. Энгельс, сопоставляя эксперимент и наблюдение, отмечает: «Эмпирическое наблюдение само по себе никогда не может доказать достаточным образом необходимость. Post hoc, но не propter hoc… Но доказательство необходимости заключается в человеческой деятельности, в эксперименте, в труде: если я могу сделать некоторое post hoc, то оно становится тождественным с propter hoc»[685]. Этот вывод, вытекающий из всей теории познания марксизма и материалистического понимания истории, имеет громадное принципиальное значение.
«Критический рационализм» утверждает, что доказательства имеются только в математике и логике. Это крайне зауженное истолкование сути доказательства продиктовано субъективистским отрицанием теории отражения, согласно которой истина не есть просто правильный логический вывод, а представляет собой адекватное воспроизведение объекта в сознании, познании. Хотя «критические рационалисты» и выступают в качестве противников интерналистской интерпретации истории науки, они не могут до конца размежеваться с этой идеалистической концепцией, так как отвергают гносеологическую интерпретацию практики как определяющей основы познания.
Приведенное положение Энгельса указывает на то, что необходимость, а следовательно, и всеобщность (которая неотделима от необходимости) выявляются и доказываются практикой, в частности экспериментом. Следовательно, эмпирическое исследование имеет дело не только с единичными объектами, но и с их многообразными, закономерными отношениями, связями. Развивая эту мысль, Энгельс анализирует причинность как объективно реальное отношение, понимание которого вырабатывается благодаря практической деятельности, доказывающей нашу способность экспериментально воспроизводить каузальные отношения. «Мы знаем, что хлор и водород под воздействием света соединяются при известных условиях температуры и давления в хлористоводородный газ, давая взрыв; а раз мы это знаем, то мы знаем также, что это происходит всегда и повсюду, где имеются налицо вышеуказанные условия, и совершенно безразлично, произойдет ли это один раз или повторится миллионы раз и на скольких небесных телах»[686].
Итак, эмпирическое исследование приводит к такому познанию явлений, которое, вскрывая их содержание и его образующие условия, ведет тем самым к постижению конкретных форм всеобщности. Это значит, что эмпирическое исследование может достигнуть такого уровня, когда оно, так сказать, преступает собственные границы и вступает в область теоретического познания. Следовательно, эмпирическое исследование не только описывает, анализирует явления, но и обобщает их многообразие, применяя различные виды абстракции, вскрывая качественно различные связи между явлениями, открывая необходимые, закономерные отношения. Значительная часть законов физики, химии, биологии и других наук может быть определена как эмпирические законы[687]. Правда, при этом следует оговориться, что понятие эмпирического закона не имеет строгой, общепринятой дефиниции. Тем не менее ясно, что эмпирический закон представляет собой способ познания существенных, повторяющихся, отличающихся в границах определенных условий постоянством отношений, хотя в самой объективной реальности, естественно, не существует различия между эмпирическими и теоретическими законами. Ясно и то, что законы, открываемые путем обобщения фактов, доступных прямому наблюдению, разумно называть именно эмпирическими законами. Таков, например, закон равенства уровней жидкости в сообщающихся сосудах. Закон сохранения вещества (материи), установленный экспериментальным путем, также эмпирический закон. Закон Бойля-Мариотта фиксирует постоянство отношения между температурой и давлением газа в закрытом сосуде. Действие этого закона ограничено даже в той области, к которой он непосредственно относится. Это, по-видимому, также характерный признак эмпирического закона.
687
Мы согласны с М.В. Степаненко, который пишет: «Широко распространено заблуждение, будто эмпирическое исследование сводится лишь к получению данных опыта. На самом деле оно включает в себя не только проведение опытов, но и логическое исследование и обобщение данных опыта, в результате чего открываются эмпирические законы». (См.