Развивая мысль об отходе физической картины мира от чувственно воспринимаемой реальности, Планк вместе с тем подчеркивает, что этот процесс «означает не что иное, как дальнейшее приближение к реальному миру»[705]. Речь, следовательно, идет о диалектическом отрицании (снятии) ограниченности чувственного отражения внешнего мира посредством теоретического мышления, которое, несомненно, глубже отражает сущностные характеристики природных процессов, чем чувственный опыт. Планк иллюстрирует свою мысль простым и вместе с тем весьма убедительным примером. Температура в современной физике определяется безотносительно к тепловому ощущению при помощи абсолютной тепловой шкалы. Так же, т.е. независимо от чувственных восприятий, определяются тон и цвет на основании числа колебаний и длины волны.
Элиминация чувственного элемента из теоретического исследования предполагает, что вся содержащаяся в чувственном опыте информация осмыслена и усвоена новыми понятийными средствами более высокого уровня абстракции. Элементарные частицы не являются предметом чувственного восприятия, но показания приборов, регистрирующих эти частицы, фиксируются нашими органами чувств. Иное дело, что эти показания недостаточно воспринимать, их надо понимать. Речь, следовательно, идет о более высоком уровне теоретической переработки чувственных данных в концептуальной картине объективной реальности. В.И. Ленин гносеологически раскрывает эту закономерность: «Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не отходит – если оно правильное… от истины, а подходит к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т.д., одним словом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее»[706].
Чтобы полнее представить себе качественное многообразие теоретического знания, а тем самым и многообразие отношения «теоретическое – эмпирическое», остановимся также на биологии. Теоретическая биология, первым великим достижением которой был дарвинизм, возникает как концептуальная систематизация и обобщение фактов, зафиксированных преимущественно прямым наблюдением. Внимание Дарвина прежде всего привлек такой многократно описывавшийся феномен, как целесообразное строение живых организмов и их, во всяком случае на первый взгляд, поразительная приспособленность к условиям обитания. Метафизические материалисты отрицали существование такого рода целесообразности, признание которой, считали они, равнозначно согласию с креационизмом. Идеалисты, напротив, постоянно ссылались на этот феномен, разрабатывая различные варианты телеологии[707]. По другому пути пошел Дарвин: он объяснил этот якобы сверхъестественный по своему происхождению природный феномен историческим развитием, совершавшимся на протяжении миллионов лет.
Дарвин не просто ссылался на развитие: он разработал специальную, биологическую теорию естественного (стихийно совершающегося) отбора, в ходе которого неизбежно исчезают недостаточно приспособленные к среде обитания популяции, в то время как более приспособленные успешно размножаются. Теория естественного отбора как специфическая форма прогрессивного развития была разработана по аналогии с многовековой практикой искусственного отбора в сельском хозяйстве, посредством которого создавались многочисленные виды культурных растений и домашних животных.
707
Идеалистическое признание объективной целесообразности, несмотря на реакционную интерпретацию этого феномена, показывает, каким противоречивым, амбивалентным способом участвует идеализм в историческом развитии научного познания. «Идеализм, – подчеркивает П.Н. Федосеев, – чаще всего косвенно и весьма сложно-опосредованно, также стимулировал становление некоторых идей и представлений, без которых научно-философское мировоззрение было узким и односторонним» (