Выше уже говорилось о консервативной приверженности к старым, непригодным в современных условиях методам хозяйствования. Переходя к вопросу о наших теоретических, прежде всего философских исследованиях, следует сразу же признать, что консервативно-охранительное отношение к старому (и соответственно опасливое отношение к новому) имело место и в теории, в частности в нашей философии. Конечно, мы, философы, немало исписали страниц на тему о борьбе между новым и старым в условиях социализма. Однако реальная, а тем более взаимоисключающая противоположность между новым и старым фактически не рассматривалась в этом контексте. В.И. Ленин учил, что борьба противоположностей абсолютна, а их единство, тождество относительны. В наших же исследованиях диалектики развития социализма на первый план выдвигалась не борьба противоположностей, а их единство. При этом обычно ссылались на известное положение Ленина о том, что при социализме на смену антагонизмам приходят неантагонистические противоречия. Однако и эти противоречия, несомненно, представляют собой отношение взаимоисключающих (и, конечно, обусловливающих друг друга) противоположностей. Борьба между неантагонистическими противоположностями не только неизбежна, но и абсолютна в том смысле, что она всегда имеет место.
Материалистическая диалектика, разъяснял К. Маркс, включает в присущее ей позитивное понимание существующего также «понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»[721]. Между тем категория диалектического отрицания, которую Ленин называл важнейшей в марксистской методологии, рассматривалась в наших исследованиях в самых общих формах. Речь, конечно, шла и о качественно различных типах отрицания, но вопрос о том, как одна стадия развития социалистического общества диалектически отрицает предшествующую, по существу, не ставился. Нередко цитировалось положение Маркса о том, что «ни в одной области не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования»[722]. Но как применить это положение к нашему социалистическому обществу? Этот вопрос фактически не обсуждался сколько-нибудь конкретно. Крайне абстрактно ставился и вопрос о применимости закона отрицания отрицания в условиях социализма. Документы съезда показывают, что означает на деле конкретное, позитивное отрицание старого в условиях социализма. Развитие социалистического общества не сводится к простой смене старого новым. Отношение преемственности охватывает не только непосредственно следующие во времени процессы развития. Возрождение старого на качественно новой основе есть творческая переработка прошлого исторического опыта, результат критического подытоживания всего реального, мы сказали бы даже, неисчерпаемого богатства истории общества.
Только материалистическая диалектика позволяет решить задачу, которую лишь умозрительно ставили предшественники марксизма: учиться у истории, усваивать уроки исторического опыта. Для этого, однако, необходимо творческое применение и развитие теории диалектики, которая чужда любому схематизму и доктринерству и, следовательно, в полной мере учитывает беспредельное многообразие процессов развития, единство которых не может быть выражено абстрактной формулой. Именно такого творческого, свободного от догматизма и опасливой оглядки на цитаты применения и развития диалектики нам все еще не хватает. А это, как ни трудно понять, мешает, например, правильно оценить значение товарно-денежных отношений в условиях социализма, хотя даже необразованному человеку понятно, что фонд заработной платы, который вместе с пенсиями, стипендиями, пособиями матерям-одиночкам, многодетным семьям и т.п. составляет большую часть всего народного дохода, покрывается (вернее, должен покрываться) товарной массой, поступающей в государственные и кооперативные магазины, на колхозные рынки, предприятия общественного питания. И тем не менее находились все-таки у нас теоретики, которые «доказывали» необходимость постепенного сведения на нет товарно-денежных отношений, которые они считали причиной спекуляции, расхищения общенародного достояния и других преступлений. Неудивительно, что эти теоретики исключали из характеристики социалистических производственных отношений товарно-денежные отношения и связанные с ними институты.