Известно, что революционный переворот, осуществленный марксизмом в философии, заключался прежде всего в принципиальном преодолении абстрактного противопоставления философии общественной практике. Маркс и Энгельс подвергли уничтожающей критике философствующий интеллектуальный аристократизм, рассматривающий явления окружающей, в особенности социальной, действительности sub specie aeternitatis. Они доказали своими собственными исследованиями, что философия, как учение революционной пролетарской партии, не ограничивает свою задачу интерпретацией существующего: она теоретически обосновывает пути его преобразования. Однако эта важнейшая, революционно-критическая функция философии марксизма не получила существенного развития в наших исследованиях. Вопрос о сознательном изменении существующего положения вещей обходился стороной, как будто бы речь шла о покушении на великие завоевания социалистического строя. Мы, философы, иной раз становились похожими на тех последователей Фомы Аквинского, которые утверждали, что все, что изменяется, перестает быть самим собой, утрачивает свою сущность. При таком опасливом отношении к социальной действительности как предмету философского исследования вопрос о действенном, эффективном единстве философии с социалистической практикой неизбежно повисал в воздухе. При этом неявным образом постулировался дуализм: теория – дело теоретиков, практикой же занимаются практики. Вопрос же о том, на какой территории встречаются теория и практика, оставался без ответа. Но дело в том, что не существует ничейной земли между теорией и практикой. И само различие между теорией и практикой относительно, в особенности когда практика вооружена теорией, а последняя осмысливает, обобщает достижения практики, прокладывая тем самым пути к новым, еще более выдающимся практическим свершениям.
Само собой разумеется, что практическая задача марксистско-ленинской философии в СССР заключается в том, чтобы теоретически ставить, осмысливать, решать проблемы, порождаемые общественной практикой, социалистическим строительством. Это не значит, конечно, что следует прекратить исследования по истории философии, гносеологии, диалектической логике, этике, эстетике и т.д. Речь идет скорее о том, чтобы и в области философии найти то основное звено, за которое надо ухватиться, чтобы вытянуть всю цепь. Философия – самосознание своей исторической эпохи, и те проблемы, которые она разрабатывает, определяются не просто традицией, сложившимся разделением труда, а важнейшими (подчеркиваю, важнейшими) потребностями данной эпохи, класса, общества, человечества. Достаточно упомянуть в этой связи философские учения эпохи ранних буржуазных революций, философию Просвещения, русскую философию революционеров-демократов. Проблематика этих учений была многообразна, они, конечно, существенно отличались друг от друга, но представляли собой, выражаясь словами Маркса, духовную квинтэссенцию своего времени.
Следует признать, что мы, философы, не поспевали за развитием социалистического общества, не видели того, что сама жизнь требует анализа противоречий нашего развития, выявления негативных тенденций, критической оценки достигнутого. В этом отношении Политический доклад ЦК КПСС показывает нам образец творческого применения диалектико-материалистической методологии в исследовании сложнейших проблем современной эпохи, как внутренних, так и международных. Весьма примечательно, что анализ мирового развития и конкретно-исторической ситуации в СССР концентрируется прежде всего на внутренних противоречиях, присущих этим процессам. Основное противоречие данного этапа развития нашего социалистического общества состоит в том, что старые методы хозяйствования и управления пришли в непримиримое противоречие с основными тенденциями современного научно-технического прогресса, с новыми общественными потребностями. Отсюда следует непреложный вывод: «Ограничиться частичными улучшениями нельзя – необходима радикальная реформа»[723]. Такая, можно без преувеличения сказать, революционная постановка вопроса впервые имеет место в развитии нашего общества за последнюю почти половину века.