Повседневный опыт, конечно, не играет в настоящее время той роли в научном познании, которая принадлежала ему в прошлом. Однако сфера повседневного опыта отнюдь не стала более ограниченной; напротив, она расширяется, поскольку наука и практика вводят в повседневную жизнь новые объекты, средства общения и удовлетворения потребностей, возникающих в ходе поступательного развития общества. И в наше время не только в повседневной жизни, но и в сфере познания и практической деятельности нередко приходится действовать наощупь, методом проб и ошибок, преодолевая неизбежные заблуждения и критически оценивая не только допущения и предположения, но и научные результаты, проверенные практикой.
До сих пор мы рассматривали критериальное значение практики, имея в виду сознательную целесообразную деятельность людей, оперирующих различными материальными средствами, с помощью которых они решают свои жизненные, в том числе и познавательные задачи. Эта общая характеристика практической деятельности должна быть дополнена характеристикой социально-политической практики. Люди сами делают свою историю, но делают ее не произвольно, а в зависимости от имеющихся объективных условий. В этом смысле, как подчеркивал Маркс, люди в такой же мере являются продуктами жизненных обстоятельств, в какой они эти обстоятельства создают. Налицо, следовательно, диалектическое отношение между субъективным и объективным, в той мере, в какой последнее представляет собой объективацию деятельности людей. Такова сущность социально-исторического процесса, осмысление которого выявляет еще один, в высшей степени существенный аспект практики как критерия истины – ход общественного развития, исторический опыт.
В 1909 г. В.И. Ленин, теоретически обосновывая значение социально-исторического опыта как критерия истины, писал: «критерий практики, – т.е. ход развития всех капиталистических стран за последние десятилетия, – доказывает только объективную истину всей общественно-экономической теории Маркса вообще, а не той или иной части, формулировки и т.п.»[763]. Важно подчеркнуть, что исторический опыт, понимаемый как ход общественного развития, есть независимый от сознания людей процесс, который подтверждает одни воззрения на общественную жизнь, опровергает другие и лишь post factum, нередко через многие десятилетия, осознается, воспринимается, усваивается людьми, как правило, новыми поколениями, свободными от предрассудков предшествующих.
Вспомним известное утверждение Аристотеля, величайшего мыслителя античной эпохи: люди по природе своей делятся на свободных и рабов. Таково было убеждение всех (или почти всех) граждан античного полиса. Его несостоятельность была доказана последующим историческим развитием, крушением рабовладельческой системы производства, переходом к новому общественному строю, феодализму.
Идеологи господствующих сословий феодального общества также утверждали, что холопа и аристократа разделяет «естественная» пропасть. Аристократы-де принадлежат другой человеческой «породе», у них, дескать, голубая кровь. В эпоху разложения феодализма это убеждение, которое в известной мере разделяли не только «верхи», но и «низы» тогдашнего общества, было подвергнуто критике идеологами «третьего сословия». Известному английскому революционеру, выразителю интересов трудящихся в эпоху ранних буржуазных революций Д. Уинстэнли принадлежит крылатое изречение: когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был дворянином?
Спор между передовыми буржуазными мыслителями и апологетами феодальной старины разрешила практика буржуазных революций, которые уничтожили крепостничество, феодальную собственность, сословные перегородки и утвердили свободу частной собственности. Формально все граждане стали свободными, во всяком случае, от личной зависимости. Но противоположность между имущими и неимущими, эксплуатирующими и эксплуатируемыми не уменьшилась. Лично свободный пролетарий, свободный прежде всего от средств производства, которых он был лишен вследствие экспроприации мелких производителей, был вынужден «свободно», т.е. вследствие экономического принуждения (проще, чтобы не умереть с голоду) продавать свою рабочую силу капиталисту. Формальное равенство, в том числе и равенство всех перед законом, оказалось вопреки своей внешней правовой форме, величайшим неравенством, антагонистическим противоречием между рабочим классом и классом капиталистов. И здесь общественная практика, ход исторического развития опровергли буржуазно-демократические иллюзии, согласно которым уничтожение феодальных привилегий и внеэкономического принуждения обеспечивает равные условия существования и деятельности для всех членов общества. Исторический опыт капиталистического развития показал, что антагонизм между пролетариатом и буржуазией неизбежен, так как он коренится в самой сущности капитализма. К. Маркс и Ф. Энгельс, теоретически обобщив историю капиталистического способа производства, практику освободительного движения пролетариата, научно обосновали неизбежность революционного отрицания капитализма и перехода к социалистическому строю.