Маркс называет человека родовым существом, имея в виду не биологическую определенность, а социальную сущность человека, то есть тот факт, что человеческий индивид есть персонификация человечества. Мыслители эпохи Возрождения говорили о единстве, сущностном тождестве микрокосма и макрокосма. В этом смысле человеческая личность и человечество как целое относятся друг к другу подобно микрокосму и макрокосму. Животное принадлежит определенному виду, семейству, роду и т.д. Но оно не есть родовое существо, если, конечно, иметь в виду то содержание понятия, о котором говорил Маркс, противопоставляя человека животному. Человек, писал Маркс, есть «не только природное существо, он есть человеческое природное существо, т.е. существующее для самого себя существо и потому родовое существо»[770].
Что представляет собой существующее для самого себя существо? Это, очевидно, такое существо, которое способно превращать все другие существа, так же как и предметы внешней природы, в средства осуществления своей собственной природы. Таково общественное производство, которое невозможно как деятельность отдельно взятого, изолированного индивида. Таков труд – специфически человеческая деятельность, деятельность, определяемая своей целью. Ее непосредственная цель – производство предмета, ее конечная, обычно не осознаваемая отдельными индивидами цель, назначение, призвание – создание самого человека как члена общества.
Люди изменяют посредством производства внешнюю природу, создавая не только «человеческие» вещи, но и порождая тем самым собственные потребности, короче говоря, изменяя не только внешнюю, но и свою собственную, человеческую природу. И в той мере, в какой человек способен целесообразно изменять и ту, и другую природу, он действительно существует для самого себя. Мы отвлекаемся здесь от противоречий этого процесса, от противодействующих ему тенденций и сил, которые должны быть предметом особого рассмотрения. Главное здесь заключается в том, что сущность человека не есть его видовое, то есть биологическое отличие от других животных. Правда, биолог, указывающий на отличие человека от животного, имеет обычно в виду не какого-нибудь ленточного червя, а высокоразвитых, обладающих психикой представителей животного мира. Однако за пределами биологии и такая постановка вопроса уже совершенно недостаточна, ибо речь идет об отличии человека от того, что образует сущность животных вообще, что объединяет в одно целое и ленточного червя и вполне человекоподобную гориллу. И человек радикально отличается от самых развитых животных, ибо он преодолевает ограниченность всего многообразия животного способа существования. «Животное, – говорит Маркс, – строит только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету присущую мерку; в силу этого человек строит также и по законам красоты»[771].