Пора, наконец, покончить с абстрактной критикой так называемого абстрактного гуманизма. Нельзя не признать, что и в этой области происходит диалектическое движение от абстрактного к конкретному. Партия «зеленых» в ФРГ и другие организации и общественные движения выступают с позиций реального гуманизма, поскольку они ведут борьбу против в высшей степени реальной угрозы существованию человечества – экологической катастрофы, которую некоторые умеренные ученые осторожно называют всего лишь загрязнением природы. Возникновение глобальных проблем – реальная основа для объединения всех ныне существующих форм реального гуманизма, независимо от различия мировоззрений, политических, религиозных и иных убеждений. Как справедливо отмечает М.С. Горбачев, «мы сейчас чувствуем, что отстали в разработке диалектики соотношения общечеловеческих ценностей и классовых интересов»[808]. Если приведенные выше положения М. Марковича имеют в виду это обстоятельство, то я готов согласиться с той гуманистической идеей, которой они по замыслу автора подчинены.
Понятие гуманизма, раскрытие которого составляет главную задачу рассматриваемой статьи, конкретизируется ее автором в ходе анализа феномена отчуждения. Внимание, уделяемое этой проблеме М. Марковичем, вполне оправдано, так как реальный гуманизм, который Маркс также называл практическим гуманизмом, предполагает борьбу против отчуждения человеческой сущности. Сущность человека, специфически человеческая сущность есть деятельность, формирующая человека и, более того, человечность. Однако эта деятельная сущность человека, труд «является для рабочего, – пишет Маркс, – чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности… он в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы»[809].
Понятие отчужденного труда – выдающееся философское открытие Маркса. Разработанное в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», оно в принципе отлично от гегелевского и фейербаховского понятия отчуждения. Поэтому в предисловии к рукописям Маркс указывает, что его выводы вытекают из эмпирического анализа, основанного на критическом изучении политической экономии. Понятие отчужденного труда фиксирует, во-первых, отношение рабочего к продукту его труда, во-вторых, характер самой производительной деятельности, в-третьих, исторически определенные отношения, господство человека над человеком. Маркс пишет: «Если продукт труда не принадлежит рабочему, если он противостоит ему как чуждая сила, то это возможно лишь в результате того, что продукт принадлежит другому человеку, не рабочему. Если деятельность рабочего для него самого является мукой, то кому-то другому она должна доставлять наслаждение и жизнерадостность. Не боги и не природа, а только сам человек может быть этой чуждой силой, властвующей над человеком»[810].
К сожалению, в статье М. Марковича проблема отчужденного труда вообще не рассматривается. Понятие отчуждения трактуется здесь в наиболее общей, абстрактной форме как противоречие между возможностями человеческого индивида и их ограниченным, недостаточным осуществлением. Не отрицая правомерности такой постановки проблемы, следует, тем не менее, подчеркнуть необходимость анализа исторически определенных возможностей и потребностей людей. К примеру, человек XIX века не испытывал потребности в телевизоре, радиоприемнике, магнитофоне. В отсутствии этих потребностей, как и в отсутствии соответствующих им возможностей их удовлетворения, не было какого-либо отчуждения.
Мы находим у Маркса постановку вопроса об исторически развивающемся потенциале человеческой природы, однако он рассматривает эту проблему в рамках исследования противоречий процесса отчуждения труда. М. Маркович оставляет вне рассмотрения этот важнейший, по моему убеждению, аспект, очевидно, ввиду того, что, согласно его концепции, эксплуатируемые и эксплуатирующие в равной мере находятся в ситуации отчуждения. «Как рабочие, так и капиталисты теряют свою человеческую идентичность», – пишет М. Маркович (с. 43). С этим утверждением можно было бы согласиться, если бы при этом не исключалась из рассмотрения очевидная противоположность между отчуждением пролетария и отчужденным бытием капиталиста. Между тем Маркс и Энгельс, констатируя всеобщность отчуждения в буржуазном обществе, фиксируют внимание именно на этой противоположности. Они пишут: «Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение. Но первый класс чувствует себя в этом самоотчуждении удовлетворенным и утвержденным, воспринимает отчуждение как свидетельство своего собственного могущества и обладает в нем видимостью человеческого существования. Второй же класс чувствует себя в этом отчуждении уничтоженным, видит в нем свое бессилие и действительность нечеловеческого существования. Класс этот, употребляя выражение Гегеля, есть в рамках отверженности возмущение против этой отверженности…»[811]. Конечно, в наше время ядерное самоуничтожение человечества, так же как и самоубийственная экологическая катастрофа в равной мере угрожают и рабочим, и капиталистам, и капиталистическим, и социалистическим странам. Это очень важное обстоятельство. Но оно не ставит под вопрос необходимость конкретного анализа феномена отчуждения.
808