Я должен признаться, что совершенно не понимаю, почему идея пролетариата как класса «в себе», идея социальной революции как уничтожения господства стихийных сил общественного развития над людьми являются утопическими? Пролетариат как класс «в себе» есть не что иное как класс, который еще не осознал своей исторической роли, социалистической миссии. Таким он был во времена Маркса и Энгельса. Да и в наше время лишь наиболее сознательная, организованная часть рабочего класса капиталистических стран осознает свою социалистическую задачу.
Идея социалистической революции, как ее понимает марксизм, не содержит в себе ничего утопического. Утопические социалисты, как известно, отвергали идею революционного перехода от капитализма к социализму. Утопические коммунисты XIX века, во всяком случае, большинство из них, считали революцию безусловно необходимой. Но они понимали революцию как восстание, организованное небольшой подпольной организацией революционеров-конспираторов. И в этом, как показал исторический опыт, состояло одно из главных утопистских заблуждений этих коммунистов.
Что же касается якобы утопического «образа коммунистического общества», созданного Марксом, то следует прямо сказать, что такого образа Маркс не создавал: он критиковал утопистов за всякого рода попытки обстоятельного описания коммунистического устройства общества. Что же в таком случае имеет в виду М. Маркович, говоря о марксовом утопическом представлении о коммунистическом обществе? К сожалению, рассматриваемая статья не дает определенного ответа на этот вопрос.
В примечаниях к своей статье М. Маркович уточняет свое отношение к коммунистическим воззрениям Маркса. Цитируя «Экономическо-философские рукописи 1844 года», в частности, то место, где Маркс говорит, что коммунизм как завершенный натурализм и завершенный гуманизм, есть «действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком…»[821] М. Маркович замечает, что «Маркс противоречит сам себе». Для подтверждения этого тезиса Маркович цитирует другое место из этой же ранней работы Маркса: «Коммунизм есть необходимая форма и энергический принцип ближайшего будущего, но как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, не есть форма человеческого общества»[822]. Относительно этой цитаты М. Маркович замечает, что здесь Маркс «формулирует противоположную точку зрения, которая лучше соответствует целостности его мышления» (с. 51). Я полагаю, что, приведя высказывания Маркса из «Экономическо-философских рукописей 1844 года», М. Маркович убедительно иллюстрирует тот факт, что эти рукописи не выражают точки зрения зрелого марксизма. Маркс еще не называет себя в этой работе коммунистом. Коммунизмом Маркс называет здесь тогдашние утопические коммунистические учения. Он относится к ним с явной симпатией, воспринимает некоторые их положения, но вместе с тем критикует (и подчас очень резко) эти учения.
Нет необходимости доказывать, что для суждения об отношении Маркса к коммунизму, о научном коммунизме как теории Маркса, следует обращаться прежде всего к произведениям зрелого марксизма. Первыми такими произведениями (повторяю уже сказанное выше) являются «Нищета философии» и «Манифест Коммунистической партии». Трудно понять, почему М. Маркович не обращается к этим работам. Можно, конечно, предположить, что ему было важно выяснить отношение Маркса к коммунизму в ранней его работе. Но в таком случае следовало бы указать, что Маркс выражал в ней свое критическое отношение к утопическому коммунизму.