М. Марковичу, несомненно, хорошо известен Р. Штаммлер, который выдвинул против марксизма следующий тезис: к чему бороться за социализм, если наступление его неизбежно. Но может быть (позволю себе сделать это допущение) М. Марковичу не известно, что несостоятельность аргумента Штаммлера в наше время признана не только марксистами, но и некоторыми далекими от Маркса философами, которые, однако, не чужды представлениям о субъект-объектной диалектике. Сошлюсь, в частности, на неотомиста Я. Хоммеса, который свыше 30 лет назад остроумно заметил: «Ошибка штаммлеровской критики Маркса заключается прежде всего в том, что он метафизически понимает то, что Маркс понимает диалектически. Только так объясняется противоречие, которое Штаммлер находит у Маркса и которое, напротив, имеется у самого Штаммлера»[824]. Признаюсь, что в данном случае я согласен с Я. Хоммесом, а не с М. Марковичем.
В заключение хотелось бы подчеркнуть, что М. Маркович стремится раскрыть развитие гуманистической традиции в учении К. Маркса. Это – благодарная задача, которая особенно актуальна в наше время, когда все более осознается единство человечества и необходимость объединения всех народов для обеспечения продолжения жизни на нашей планете. Вот почему, полемизируя с М. Марковичем, я вполне сознаю, что всех нас, не только марксистов, но и людей доброй воли вообще, объединяет единая судьбоносная, смысложизненная задача.
1990-е (13)
63. 1990 № 10 (стр. 152 – 157).
Мысли, афоризмы
Оптимизм не есть оценка настоящего или предвосхищение будущего. Это – жизнеутверждающая воля, убеждение в том, что человечность и человечество могут воссоединиться.
Человек, каждый отдельный человеческий индивид, может и должен стать выше самого себя. В этом корень нравственности и ее категорический императив.
Только существо, обладающее разумом, может быть неразумным. Животные не совершают неразумных действий.
Отказ от веры не есть скептицизм; скептик подвергает отрицанию не веру, а знание. Только человек может быть бесчеловечным существом: отчуждение человечности предполагает ее наличие.
Стремление все выпрямить несовместимо с изобретательской натурой человека, который еще в древности изобрел колесо.
Некоторые ценности имеют значение лишь потому, что их жаждут. Стоит отказаться от них, и окажется, что это вовсе не ценности.
Человек, другая человеческая личность, есть единственное существо, которое человек способен любить больше, чем самого себя.
Пред-рассудок не предшествует рассудку, а входит в его состав как всегда недостаточная способность сознания ограниченности своего знания и понимания.
То, что делает человека человеком, и то, что делает его человечным, – совсем не одно и то же.
Люди нередко оказываются во власти того, что фактически не существует.
Идеалу человечности не хватает строгой определенности. И тем не менее только ради него стоит пожертвовать всем.
Пессимист – это человек, который полагает, что переход от обезьяны к человеку уже завершен. Я – оптимист.
Одно дело утверждать, что в эволюционном ряду антропоиды непосредственные предшественники человека, и совсем другое – утверждать, что отличие гориллы от человека значительно меньше, чем ее отличие, скажем, от лошади или утконоса. В таком случае выпускается из виду постоянно возрастающее отличие человека от его животных предков – закономерный результат тысячелетнего социально-экономического, технического, культурного развития.
Нравственность – императивная дефиниция человеческой сущности, поскольку долженствование трактуется как социальная определенность человека.
Свобода является познанной необходимостью лишь в той мере, в какой необходимость заключает в себе свободу, а свобода – необходимость.
Не существует единственно возможной исторической перспективы.
Черное и белое лишены оттенков.
Консерватор готов считать всякое новообразование раковой опухолью.
Ожидать неожиданное – значит предвосхищать будущее.
Пути случайного неисповедимы.
Его величество случай не считается с необходимостью.
Редко кто умеет быть благодарным своей счастливой судьбе и знает, как ее отблагодарить. Между тем следует лишь быть благодарным людям, которые вольно или невольно определили твою судьбу.
824