Большинство исследователей, рассматривающих «критическую философию» как метафизическую систему, сосредоточивают свое внимание на учении Канта о практическом разуме, так как именно в рамках трансцендентальной теории нравственности дается, как было показано выше, принципиально новая интерпретация основных идей традиционной метафизики. Следствием такого предпочтительного отношения к «метафизике нравов» оказывается, как мне представляется, недооценка кантовской «метафизики природы», которая является не только первой частью его системы, но и теоретической основой учения о практическом разуме. Между тем то принципиально новое, которое вносится Кантом в метафизику, конечно, не ограничивается пересмотром и новой интерпретацией ее традиционных проблем. Философия Канта является и постановкой новых, неизвестных прежней метафизике вопросов. И кантовская «метафизика природы» именно в этом отношении представляет собой наибольший интерес, так как именно в ней разработана принципиально новая теория метафизического знания.
Рационалисты XVII в. полагали, что человеческий разум способен к независимым от опыта, априорным умозаключениям, основой которых считалась интеллектуальная, т.е. независимая от чувственности интуиция. Априорные умозаключения характеризовались рационалистами как единственно возможный путь к познанию сверхопытной, метафизической реальности, а значит, и к решению основных проблем метафизики. Кант отрицает возможность непосредственного интуитивного усмотрения истины, разъясняя, что человеческий разум не обладает способностью восприятия, присущей лишь чувственности. Но если интеллектуальная интуиция, наличие которой пытаются доказать рационалисты, есть не более чем иллюзия, то невозможны и сверхопытные по своему содержанию умозаключения, а сверхопытная реальность должна быть признана принципиально непознаваемой.
Отвергая рационалистическую концепцию априорного мышления, Кант, однако, вовсе не отрицает существования априорного. Напротив, он доказывает, что, кроме априорного мышления, существуют и априорные чувственные созерцания – пространство и время. Однако априорное формы мышления и чувственности не выводят познание за пределы возможного опыта; они синтезируют чувственные данные, структурируют опыт и связанное с ним теоретическое знание.
Таким образом, если рационалисты утверждали, что априорные понятия неприложимы к чувственным данным и необходимы лишь для познания сверхчувственной реальности, то Кант обосновывает радикально противоположную концепцию априорного, которая, во всяком случае на первый взгляд, выступает как решительное отрицание метафизики. В действительности же это отрицание гносеологических постулатов рационалистической метафизики XVII в. есть обоснование новой метафизической системы, метафизики познания, основы которой изложены в «Критике чистого разума».
Кант постоянно возвращается к мысли, что априорные формы познания дают реальное приращение знания лишь в соединении с эмпирическими, чувственными данными. Вот одно из таких его высказываний: «Ощущения можно назвать материей чувственного знания. Вот почему чистое созерцание заключает в себе только форму, при которой что-то созерцается, а чистое понятие – только форму мышления о предмете вообще»[867]. Л.А. Абрамян, приводя в своей содержательной монографии это положение Канта, тут же формулирует свой, как я полагаю, чрезмерно категоричный вывод, который, как кажется, полностью согласуется с приведенной мыслью Канта, но не подтверждается в целом учением философа. «Означает ли это, – пишет Абрамян, – что если только форма знания априорна, то его содержание апостериорно? Да, безусловно, по смыслу кантовой гносеологии знание есть соединение эмпирического содержания и априорной формы»[868]. Получается с этой точки зрения, которая почти буквально повторяет одну из формулировок самого Канта, что никакое априорное содержание знания невозможно. Но это никоим образом не соответствует основному содержанию «Критики чистого разума», не говоря уже о работах Канта, посвященных метафизическим (априорным) основам естествознания. Основной вопрос гносеологии Канта – как возможны априорные синтетические суждения? – имеет в виду суждения, увеличивающие объем наших знаний, в отличие от аналитических суждений, в которых предикат лишь разъясняет содержание субъекта предложения. Нет никаких сомнений в том, что априорные синтетические суждения априорны также и по содержанию. Это видно из кантовской аналитики чистого разума, которая отвечает на вопросы: как возможна чистая математика? Как возможно чистое естествознание?