Проблема свободы не может быть ни правильно поставлена, ни тем более решена без всестороннего осмысления сущностного значения трудовой деятельности людей. Преодоление отчужденного труда – важнейшее условие его освобождения. Важнейшее, но не единственное. Человеческая природа немыслима без многообразия личностной деятельности, разностороннего развития человека. А это, как указывал Маркс, невозможно, без сокращения рабочего дня.
Необходимо, конечно, разумное использование свободного времени. Оно может и должно стать условием «того полного, – по словам Маркса, – развития индивида, которое само, в свою очередь, как величайшая производительная сила, воздействует на производительность труда»[909]. Можно с полной уверенностью сказать, что человечество уже встало на этот путь коренного преобразования человеческой деятельности, благодаря которому не только рабочее, но и свободное время становится мерой производительности труда. Философы, обсуждавшие проблему свободы и необходимости, не включали в это проблемное поле рассмотрение трудовой деятельности людей, материального производства. Этот фатальный пробел, свойственный всему идеалистическому пониманию истории, неизбежно приводил к абстрактной, умозрительной постановке проблемы свободы.
Кант утверждал, что один лишь идеализм способен разрешить проблему свободы. Эту мысль настойчиво проводили Фихте, Шеллинг и Гегель. Но поскольку идеализм выносил за скобки материальную действительность и пытался понять свободу лишь как духовное отношение, он фактически ограничивал ее свободой духа, мышления, самосознания. И тем не менее именно классики немецкого идеализма, в особенности Гегель, в несравненно большей мере, чем предшествующие мыслители (в том числе и материалисты), наметили, а частью и предвосхитили весьма важные пути и подходы к правильной постановке и решению проблемы свободы. Гегелевское положение о единстве свободы и необходимости, взаимопревращении этих противоположностей, гегелевское понятие субъект-объектной реальности, – все это стало в высшей степени важной предпосылкой материалистического понимания истории, на базе которого находит свое научно-философское решение великая проблема свободы.
67. 1994 № 6 (стр. 55 – 63).
Сенсуалистическая гносеология и действительный научно-исследовательский поиск
От редакции. Члену редколлегии нашего журнала Т.И. Ойзерману исполнилось 80 лет. Теодор Ильич – один из самых известных наших философов, признанный специалист по истории западноевропейской философии, по методологии историко-философских исследований, автор оригинальных подходов в эпистемологии и культурологии, человек большой эрудиции, широких научных интересов, исключительной работоспособности.
Т.И. Ойзерман – автор сотен статей и десятков книг, действительный член Российской академии наук, член Международного Института философии, учитель не одного поколения наших философов.
В этом номере мы публикуем статью Теодора Ильича и желаем ему многих лет жизни и новых творческих свершений.
Науки, многообразие которых предполагает не только качественные, но и сущностные различия между ними, едины в том отношении, что все они изучают факты, фактически существующее, наличествующее безотносительно к исследованию. Правда, понятие факта не есть нечто само собой разумеющееся, как представляется на первый взгляд. Ведь фактом является и отсутствие тех явлений, существование которых предполагалось или считалось уже доказанным, если опровергнуты данные предположения и доказательства. Заблуждения, иллюзии тоже факты – феномены сознания, познания. Не входя в рассмотрение понятия факта как гносеологической категории, мы можем ограничиться утверждением, что факты, как бы они ни отличались друг от друга, являются элементами реальности, которая образует предмет нашей познавательной деятельности. Факты могут быть непосредственно воспринимаемы нашими органами чувств; наличие фактов устанавливается также путем косвенного наблюдения, фиксирующего не сами факты, а воздействия, которые они оказывают на поддающиеся прямому наблюдению явления. Наконец, установление фактов возможно путем предположений, догадок, гипотез, которые допускают существование некоторых, неизвестных науке, фактов, если эти предположения, догадки, гипотезы получат в конечном итоге подтверждение.