Общее, с точки зрения сенсуализма, не более чем собирательное имя, название для неопределенного множества единичных вещей, обладающих некоторым сходством. Такая концепция называется номинализмом, ее смягченный вариант, которого придерживался Локк, – концептуализм. Номинализм впервые появляется в средневековой философии. Его представители утверждают, что в мире существуют лишь единичные вещи. Понятия представляют собой, с этой точки зрения, не более чем общие имена, посредством которых мышление группирует, объединяет единичные вещи.
Номинализм, таким образом, отрицает объективное существование форм всеобщности. Сенсуализм воспроизводит это воззрение в смягченной форме, поскольку в Новое время уже нельзя не считаться с естествознанием, которое открывает в природе присущие ей закономерности, т.е. независимые от познания формы всеобщности. Понятно поэтому стремление Фейербаха доказать, что чувственные восприятия не ограничены сферой отдельных, единичных предметов: «…не только внешнее, но и внутреннее, не только тело, но и дух, не только вещь, но и Я составляют предмет чувств. Поэтому все является чувственно воспринимаемым, если не непосредственно, то опосредованно…»[920]. Фейербах справедливо выступает против упрощенного понимания роли чувственности в познании, но, оставаясь последовательным сенсуалистом, он не может отказаться от сведéния теоретических выводов к суммированию чувственных данных. И он безусловно заблуждается, полагая, что все существующее может быть предметом если не непосредственного, то опосредованного чувственного восприятия.
Современное естествознание знает достаточно много явлений, которые недоступны чувственному восприятию, но все же могут быть установлены и даже измерены, вследствие вызываемых ими эффектов, доступных инструментальному наблюдению. Такие явления изучаются, например, астрономией (в частности, радиоастрономией), физикой элементарных частиц и другими науками, однако здесь нет места ни прямому, ни опосредованному восприятию предмета познания как такового.
Понятие опосредованного чувственного восприятия вообще нуждается в критическом осмыслении. Можно (и нужно) говорить об опосредованном наблюдении ультрафиолетовых лучей, ультразвука, радиоволн, внутриатомных процессов, галактик, отдаленных от нас тысячами световых лет, но такие наблюдения никоим образом не сводимы к чувственным восприятиям, хотя бы и косвенным. Поясним нашу мысль ссылкой на наблюдения, которые становятся возможными благодаря микроскопу, телескопу, спектроскопу, аэрофотосъемке и другим научно-техническим средствам исследования. На первый взгляд, здесь, благодаря расширению сферы наблюдаемого, а также открытию новых, неизвестных ранее способов наблюдения, увеличению объема чувственных данных, вполне подтверждается сенсуалистское основоположение относительно единственного источника всех наших знаний. Однако в действительности дело обстоит отнюдь не так просто, поскольку получаемые таким образом наблюдательные данные, строго говоря, еще не являются знанием, т.е. становятся таковым лишь в результате анализа и расшифровки, которые предполагают наличие знаний, почерпнутых отнюдь не из чувственных восприятий.
Учитывая неизбежность различных интерпретаций одних и тех же наблюдательных данных, мы не можем не прийти к выводу, что конечный результат этих познавательных процессов никоим образом не определяется исходными данными наблюдения, а тем более чувственными восприятиями, которые, как уже указывалось выше, не следует отождествлять с данными наблюдения, например, показателями различного рода приборов.
Сложные технические устройства, которые применяются современным естествознанием в исследовательском поиске, представляют собой своеобразное, отличное от всякого другого, целесообразно опредмеченное знание, связь которого с чувственным опытом не дает ни малейшего основания для вывода, что это знание (и соответствующее ему умение) имеет своим источником (и притом единственным) чувственные восприятия внешнего мира.
920