Можно ли согласиться с тезисом Ленина, что практика выше теоретического познания? Сформулированный в такой общей форме этот тезис не является истиной, даже абстрактной. Однако следует поставить вопрос: о какой практике идет речь? Практика практике рознь; существуют различные типы практики. У Гегеля «практическая идея» представляет собой развитие «теоретической идеи», вбирает в себя теоретическое знание, обогащается им и в таком виде, естественно, становится новой, более высокой ступенью познания. Этого обстоятельства, по-видимому, не учел Ленин, конспектируя гегелевскую «Науку логики» и формулируя в столь общей и категорической форме свой тезис. Если же, следуя Гегелю, утверждать, что практика, освоившая теоретическое знание выше теории, то такое суждение будет истиной, правда, абстрактной истиной, так как теоретическое знание продолжает развиваться и его практическое освоение (например, внедрение в производство научных достижений) всегда отстает от развития науки.
Подведем краткие итоги. Понятие конкретной истины убедительно говорит о том, что не всякая истина конкретна. Утверждение, что абстрактной истины нет, напротив, провозглашает любую истину конкретной. Между тем истина становится конкретной, поскольку она синтезирует различные определения, стороны предмета, о котором она высказывается. Понятие конкретной истины утратило бы всякий смысл, если бы не было ее противоположности, абстрактной истины. Но эти противоположности относительны; конкретная истина и отрицает, и вбирает в себя абстрактные истины, которые становятся ее моментами. В процессе научного познания каждая конкретная истина есть некоторый конечный результат определенного, ограниченного по своему предмету, процесса познания. Большая часть научных положений являются абстрактными истинами. Абстрактная истина – относительная истина, границы которой не осознаны, не установлены исследованием. У. Росс Эшби, ученый, достаточно далекий от агностицизма, справедливо утверждает, что «биолог изучает лишь небольшую часть находящейся перед ним системы. Любое его высказывание – только половинная истина, только упрощение»[1119]. Разумеется, этот вывод может и должен быть отнесен и ко всем другим наукам с той, по моему мнению, оговоркой, что половинные или, скажем другими словами, абстрактные истины не остаются неизменно таковыми. Прогрессивное развитие познания есть переход (несомненно, сложный и трудный переход) от абстрактных истин к истинам конкретным, т.е. к более полному и всестороннему познанию изучаемых объектов.
Мышление по природе своей предполагает абстракции, абстрагирующую деятельность. Наивно полагать, что абстрагируются только от несущественного, которым можно пренебречь. Разделение сфер исследования в науках означает исключение из компетенции каждой науки того существенного, что составляет предмет исследования других наук. Это абстрагирование от существенного, не относящегося к данной области исследования, но сплошь и рядом существенного и для ее собственных научных выводов, является одним из основных источников тех половинчатых, или абстрактных истин, о которых говорит У. Росс Эшби. Но науки не могут обойтись без разделения труда, без обособления друг от друга, обособления, которое прогрессирует вместе с прогрессом научного познания. Современная биология, в отличие от биологии XIX в., состоит, пожалуй, из сотни научных дисциплин. Примерно так же обстоит дело и в других науках. Конечно, дисциплины, составляющие современную биологию, физику и другие науки, не изолированы друг от друга, находятся в процессе взаимодействия, взаимопроникновения. Однако этот плодотворный процесс ни в какой мере не означает преодоления самостоятельности, предметной обособленности каждой научной дисциплины.