Практика является критерием истины, поскольку она образует основу всей познавательной деятельности людей, основу общественной жизни, определяющей, направляющей, стимулирующей процессы познания во всем их многообразии. «Общественная жизнь, – пишет Маркс, – является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики»[1194].
Включение понятия практики в теорию познания, несомненно, является выдающимся философским достижением. Но ясно также и то, что понятие практики, относящееся прежде всего к материальному производству и определенным формам общественной деятельности, далеко не всегда, не везде может быть непосредственно (или хотя бы опосредованно) применимо к проверке, к оценке результатов познания. И как всякая человеческая деятельность практика отнюдь не свободна от всякого рода заблуждений. Естественно поэтому возникают вопросы: всякая ли практика является основой познания? всякая ли практика может быть критерием истины? На мой взгляд, на эти вопросы не может быть утвердительного ответа.
Признание практики критерием истины нисколько не умаляет значение теоретического доказательства, особенно в таких науках как математика и физика, исследования в которых сплошь и рядом непосредственно не связаны с практикой. Нельзя не согласиться с Д.П. Горским, который пишет: «Практику как критерий истины не следует понимать примитивно, а именно в том смысле, что каждое положение науки должно применяться на практике, подтверждаться ею. В процессе обоснования положений науки мы пользуемся многими приемами опосредованного сопоставления научных утверждений, научных контекстов с действительностью (логическим доказательством, принципами соответствия, принципами простоты и непротиворечивости, отысканием моделей, удовлетворяющих формальным системам, правилами сведения сложного к простому и т.п.), которые лишь в конечном счете связаны с практикой»[1195].
Практика, какова бы ни была ее форма и уровень развития, постоянно подвергается теоретической критике. Это в равной мере относится и к материальному производству, и к общественной деятельности, и к тем материальным средствам, которые применяются в познании. Теория, особенно в современную эпоху, как правило, опережает практику. Это не значит, конечно, что практика перестает быть основой научного познания; она продолжает играть эту роль, но лишь в той мере, в какой она осваивает, вбирает в себя научные, теоретические достижения. Но в таком случае не практика сама по себе, т.е. безотносительно к научной теории, а единство практики и научной теории становятся основой последующего развития научного познания. Это особенно очевидно в современном естествознании (например, в атомной физике, астрономии, биохимии), инструментарий которого представляет собой материализацию, овеществленную форму научных теорий, результатов теоретических исследований.
Энгельс справедливо указывает на громадную роль эксперимента в естественнонаучном исследовании, в установлении истинности или ложности теоретических положений, остающихся обычно гипотезами до тех пор, пока они не получают экспериментальной проверки. Эксперимент несомненно представляет собой специфическую форму практической деятельности. Специфичность ее состоит в том, что она исходит из определенных теоретических положений, которые и подвергаются экспериментальному испытанию. Правильно отмечает В.С. Степин: «Эксперимент должен предваряться какими-то вариантами абстрактных схем практики, заранее созданными в науке и представленными в содержании ее знаний. Именно сквозь призму этих схем исследователь смотрит на природу и „препарирует“ ее в своей экспериментальной деятельности»[1196]. Таким образом, и экспериментальная практика не существует безотносительно к теории, совершенно независимо от нее. Эксперимент есть не только научно осмысленная и направляемая научной теорией практика; он представляет собой реализацию или ниспровержение определенного научного замысла, концепций, гипотезы.
На примере эксперимента особенно наглядно выявляется неизбежная ограниченность практики как критерия истины. Законы, открываемые естествознанием подтверждаются экспериментально и благодаря этому признаются истинным знанием определенных природных отношений. Но это практическое подтверждение любого закона природы нисколько не доказывает его безусловную всеобщность, которая признается лишь потому, что этот закон постоянно подтверждается. Это значит, что вывод о всеобщности того или иного закона природы является индуктивным заключением, истинность которого не поддается практической проверке.
1195