В дискуссии, разгоревшейся по докладу Р. Арона, приняли участие восемь участников конгресса, из них четыре – представители социалистического лагеря: П.Н. Федосеев, Т.И. Ойзерман (СССР), Г. Шеллер (ГДР), Ж. Ошавков (Болгария). П.Н. Федосеев в своем устном докладе показал, что Р. Арон своим выступлением пытается, по существу, обосновать неизбежность «холодной войны», игнорируя общеизвестные факты, свидетельствующие о том, что культурное сотрудничество между социалистическими и капиталистическими странами возможно, несмотря на идеологические различия и борьбу идей в области идеологии. Разоблачив эту основную политическую установку проф. Арона, тов. Федосеев противопоставил его несостоятельным положениям о невозможности социологии как науки научное понимание учения об обществе, выработанное марксизмом-ленинизмом. В выступлениях других марксистов – участников дискуссии были подвергнуты критике положения Р. Арона о невозможности научного социологического предвидения, о якобы позитивистском характере марксистской социологии и т.д.
Весьма характерно, что даже буржуазные социологи, участвовавшие в этой дискуссии, не только не поддержали тезисов Р. Арона, но, напротив, выразили решительное несогласие с общей тенденцией его доклада, которая почти единодушно оценивалась как нигилистическая. Не удивительно поэтому, что заключительное слово проф. Арона превратилось в своего рода оправдательную речь, в которой он пытался смягчить высказанные им положения, сделать их более приемлемыми для своих буржуазных коллег. В противовес основной тенденции своего доклада Р. Арон даже призывал найти точки соприкосновения и общие темы для «западной» и советской социологии. Таким образом, попытка направить работу конгресса в антимарксистское (и в известной мере антисоветское) русло не удалась с самого начала. Это обстоятельство, несомненно, благоприятно сказалось на последующих, секционных заседаниях конгресса, которые начались 9 сентября в Стрезе.
В границах краткого обзора нет возможности осветить работу каждой секции. Поэтому мы прежде всего остановимся на общей принципиальной характеристике работы секций, иллюстрируя ее разбором отдельных проблем и выступлений, имевших место на их заседаниях.
В своем подавляющем большинстве доклады и сообщения на секциях представляли собой отчеты о конкретных эмпирических исследованиях отдельных фактов общественной жизни[3]. Такого рода научные сообщения, конечно, не случайны; они выражают коренную особенность современной буржуазной социологии: социологический эмпиризм. Достаточно указать на то, что специальный номер «Sociological abstracts», посвященный IV Всемирному социологическому конгрессу, в своем обстоятельном перечне опубликованных монографических исследований по социологии рекомендует вниманию читателя, в частности, такие работы: «Культура среднего класса в елизаветинской Англии», «Развод и повторные браки среди лиц англиканского вероисповедания», «Проблема неврозов в индустриальном обществе», «Негры и медицина», «Анализ культурного релятивизма применительно к сексуальным нормам», «Забастовки учителей», «Выбор на рынке труда», «Городская жизнь в Японии», «Средний класс среди негров и дезегрегация», «Плодовитость среди американских женщин», «Политики как ораторы», «Современное ухаживание и брак». Правда, наряду с этими названиями вниманию читателя рекомендуются и некоторые теоретические работы, посвященные методологическим проблемам социологии, в частности работы Т. Парсонса, Р. Мертона, Ж. Гурвича, П. Лазарсфельда, но подобные исследования в общей массе книг и статей по социологии составляют ничтожное меньшинство.
Нет никакого сомнения в том, что конкретное эмпирическое исследование определенных фактов современной общественной жизни является одной из важнейших задач науки об обществе. Такого рода исследования, как известно, осуществляются и в нашей стране, и притом не только специалистами в области исторического материализма, но также экономистами, историками, этнографами и т.д. С этой точки зрения многие эмпирические социологические исследования, заслушанные на секциях конгресса, несомненно, представляют научную, и не только научную, ценность. Так, например, вопрос «Телевидение и дети», по которому выступила на секции массовых коммуникаций X. Гиммельвайт (Англия), несомненно, заслуживает самого серьезного внимания. В сообщении Гиммельвайт, несмотря на его сугубо эмпирический характер, было, по существу, показано, что буржуазная постановка телевизионных передач развращающе действует на подрастающее поколение. Можно было бы указать и на некоторые другие эмпирические исследования, которые были доложены на секционных заседаниях и, несомненно, являются полезными сообщениями, свидетельствующими, в частности, о том чувстве ответственности, которое испытывают все честные социологи, наблюдая и описывая конкретные факты капиталистической действительности, порабощающей и уродующей человеческую личность.
3
Для наглядного представления о работе секций укажем на некоторые доклады и выступления, которые были заслушаны на заседаниях: «Распространение социальных идей шотландскими университетами в XVIII веке», «Начальное образование и экономическое развитие», «Социологическое знание и его применение в промышленности», «Политическая пропаганда в Италии», «Действие автоматизации на промышленные отношения», «Участие рабочих в управлении в северных странах Европы», «Половое поведение особи мужского пола», «Половое поведение особи женского пола», «Социальные компоненты в решении проблемы перенаселения», «Дисциплинарная функция руководителей в промышленности», «Сельское хозяйство и деревенская жизнь в индустриальном обществе», «Исследование бюджетов семьи во Франции», «Классовые различия в брачных связях», «Социология и обучение управлению в Соединенном Королевстве», «Применение социологического исследования в практике управления», «Распределение времени в деятельности семьи» и т.п.