Домарксовский материализм, несмотря на свою фаталистическую концепцию необходимости, утверждал в противовес теологическому мировоззрению, что люди сами творят свою историю. Однако этот тезис не мог быть обоснован в рамках этого материализма и оставался вплоть до возникновения марксизма не более, чем декларацией. Необходимо было ответить на вопрос: как это возможно, что люди сами творят свою историю, если ни внешняя, окружающая их природа, ни их собственная человеческая природа от них независимы? Материалистическое понимание истории дало ясный и недвусмысленный ответ на этот вопрос. Согласно этому учению, ни внешняя природа, ни природа человека не определяют характер общественного устройства и историю человечества. Как то, так и другое определяется развитием общественного производства, которое представляет собой двусторонний исторический процесс: с одной стороны, изменение людьми внешней природы, а с другой – изменение самой человеческой природы, развитие человека.
Итак, исторический материализм предлагает и обосновывает совершенно новое понимание общественного производства. То, что производство материальных благ является условием sine qua non существования людей понимали, конечно, задолго до марксизма и признание этого факта считалось, как правило, чем-то само собой разумеющимся. Некоторые предшественники марксизма, правда, пошли гораздо дальше этой общеизвестной, в сущности, банальной истины. Б. Франклин характеризовал человека как животное, производящее орудия труда (toolmaking animal), отличая его тем самым от животного. Точка зрения Франклина утвердилась в археологии, которая подтверждает ее своими раскопками. «Для археологов, – утверждает английский археолог В.Г. Чайлд, – человек есть животное, производящее орудия труда. Человек создает орудия труда, так как он должен их создавать»[1206]. Гегель пошел еще дальше в своей характеристике труда как специфически человеческой сущности, формирующей человеческую личность. У Гегеля имеется даже догадка относительно значения общественного производства для развития всех других сторон общественной жизни. Человек, утверждает Гегель, преисполнен возвышенным сознанием того, что он создает вещи. «Создание предметов (die Produktionen) – его честь и гордость; оно становится источником огромного, бесконечного богатства – мира человеческих воззрений, знаний, внешних благ, прав и поступков»[1207]. Однако эта гениальная догадка, предвосхищавшая исходные положения материалистического понимания истории, не могла получить развития в идеалистической системе Гегеля, в рамках которой производство материальных благ выступает как внешняя, я бы даже сказал, досадная необходимость, а отнюдь не как определяющая основа общественной жизни. Только основоположники марксизма постигли общественное производство не только как производство материальных благ, но вместе с тем и производство общественных отношений, – а тем самым и самого человека как члена общества[1208].
Уже в ранней своей работе «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс сформулировал отправное положение исторического материализма, которое принципиально отличает это учение от всего домарксовского материализма с его статическим пониманием человека и общества: «Вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом»[1209].
Понятие «производительные силы» впервые было введено в науку классиками английской политической экономии, которые применяли это понятие для характеристики необходимого в процессе производства сочетания рабочей силы и орудий труда. Маркс не ограничился одним лишь экономическим пониманием производительных сил; он постиг в них, с одной стороны, развитие многообразных способностей человека, а с другой стороны, открыл специфическую форму развития производительных сил, которую он называл общественными отношениями производства, или производственными отношениями, отличая их от тех отношений между работниками, которые складываются вследствие технического, технологического и профессионального разделения труда. Открытие и исследование общественных отношений производства и положило начало материалистическому пониманию истории.
Маркс показал, как прогресс производительных сил с объективной необходимостью ведет к изменению производственных отношений и в конечном счете к замене устаревших производственных отношений новыми, соответствующими возросшему уровню производительных сил. Этот процесс – закономерное разрешение противоречия, конфликта, возникающего между новым, более высоким уровнем производительных сил и старыми, изжившими себя общественными отношениями производства. Маркс и Энгельс утверждали, что этот конфликт образует основу социальных революций в классово-антагонистическом обществе, в котором общественные отношения производства представляют собой отношения противоположных (эксплуатирующего и эксплуатируемого) классов. Таким образом основоположники марксизма стремились обосновать экономическую обусловленность политической истории человечества. Признание такой обусловленности указывает на глубинные движущие силы общественного развития, исследование которых означает переворот в исторической науке. Правильность такого вывода не зависит от признания или непризнания необходимости революции для разрешения противоречия между производительными силами и производственными отношениями.
1208
Энгельс в одном из своих популярных изложений основ марксизма невольно умаляет выдающееся научное значение основного положения материалистического понимания истории: «Маркс открыл основной закон, определяющий движение и развитие человеческой истории, закон, до такой степени простой и самоочевидный, что почти достаточно простого его изложения, чтобы обеспечить ему признание» (
1209